Тебя со дня на день объявят в розыск. И тогда из России ты не выберешься. Какой бы паспорт у тебя ни был.
– Хорошо, – неожиданно легко согласился Томский. – Давай уедем. Где ты хочешь жить?
Она опешила:
– Где я хочу жить?
– Ну, где тебе удобнее хозяйство вести. И где вопросов особо не задают, – поморщился он.
– Э… я всегда хотела во Францию.
– Хорошо, – равнодушно кивнул он. – Значит, поедем туда. Паспорта я сделаю завтра. А сейчас пойдем. Я тебе кое-что покажу.
И, не оглядываясь, отправился в кабинет.
Настя семенила за ним.
Она не узнала своей милой, ухоженной, очень женской комнатки. Томский будто специально уют оттуда вытравливал: повсюду валялись клочки бумаги, обрывки газет, смятые пластиковые стаканчики (откуда они у него, специально, что ли, заказывал?). И даже запах здесь стал неприветливый, холостяцкий.
Вместо Настиного лэптопа с жизнерадостной сиреневой крышкой на столе возвышалось многоголовое чудище – пять мониторов, три процессора, принтеры, коробушки неизвестного назначения, паутина из проводов.
– Зачем тебе столько? – удивилась Анастасия.
– А у меня здесь наблюдательный пункт, – надменно молвил программист.
– За кем? – не поняла Настя.
– За тварями, которые в моем доме живут. – Глаза Томского зло сузились. Он с тоской в голосе добавил: – Севка, скотина, его продал за бесценок. Треть цены – лишь бы избавиться. И там, в моем поместье – в моем, я в него душу вложил! – теперь отель. Черт возьми! Там дорогой, навороченный, престижный отель.
– А что ты можешь сделать? – не поняла она.
– Ну, как минимум, не сводить с них глаз, – хмыкнул Томский.
Он шлепнул по клавишам, оживил мониторы. Продолжил ернически комментировать:
– Можно полюбоваться: клиент принимает ванну. Кувыркается с бабой в постели – в моей постели! Любуется морем из моего любимого кресла…
Настя смотрела на открывающиеся картинки с ужасом.
– Но… но как ты можешь?
– Ты имеешь в виду моральный аспект? Что нехорошо наблюдать за людьми? – презрительно воздел брови он. – Хотя, – пожал плечами, – мне плевать на то, что ты имеешь в виду. Свой дом я никому не отдам. Я не могу пока его забрать физически. Но виртуально – он уже мой. Мой полностью. Под моим тотальным контролем.