Чем-то отдаленно Кнопку напоминала.
И пару дней Томский с удовольствием исполнял роль доброго волшебника. Насыщал воздух в доме озоном, включал для девочки любимую песенку, уложил спать ее куклу – в детской комнате имелся для таких целей специальный робот.
Но когда юная паршивка забралась на чердак, в будуар с Леночкиными нарядами, и Михаил увидел ее в дочкином любимом платье – накатила страшная ярость.
Как они смеют?!
Одеваться в чужие вещи? Залезать в самые сокровенные уголки?!
Еще и гостей – в его дом! – пригласили.
Томский с яростным, почти животным удовольствием спалил кулинарный шедевр. Упивался, наслаждался страхом женщины. Приступом астмы у девочки. Вот оно, счастье.
Впрочем, на другой день приступ злости прошел.
Томский снова стал смотреть на постоялиц почти с сочувствием.
Баба одинока, ее любовник никчемен. Девчонка растет без отца. Да еще обманутая жена их преследует. Явилась в Болгарию, бродит под стенами дома. Ему – ему! – осмелилась написать.
Сначала Михаил хотел настойчивые письма женщины, которая мнила себя продвинутой компьютерщицей, просто проигнорировать. Но потом решил развлечься. В «кошки-мышки» сыграть. Интересно ему стало: насколько брошенная, несчастная домохозяйка сильна в программировании. И что будет, если стравить дамочек? Как они себя поведут?"
"Воевать с Ларисой на его поле оказалось совсем легко. Женщина, конечно, кое-что умела, но тягаться с когда-то лучшим программистом страны ей оказалось не по зубам.
Однако Томский загодя разбудил вторую участницу драмы. Предупредил, что на участке – посторонние. С интересом стал ждать, что будет дальше.
И Юна не разочаровала. Не впала в панику, не начала звонить в полицию. Но вступила с соперницей в диалог. А когда Томский все-таки вызвал ей на подмогу парня из службы сервиса, даже благородство проявила.
Смотреть на чужие страсти ему очень нравилось.
А выступать их режиссером – оказалось еще интереснее.
…Однако сейчас все его забавы казались полным детством.
Ему больше не нужна была игра.
Теперь у него есть настоящий, реальный враг.
Точнее, два врага. Севкину прихлебательницу – еще одну «шестерку» – Михаил нашел месяцем ранее.
* * *Франкфурт-на-Майне оказался удивительным городом.