И от того, что она не видела, где находится, к чему привязана, день сейчас или ночь, ей становилось все страшнее и страшнее.
…Давнее желание сходить по-маленькому осуществилось непроизвольно, но Галина Георгиевна не замечала ни мокрой одежды, ни запаха. Она упорно пыталась нащупать слабое звено, освободить хотя бы одну руку, вытолкать языком скотч и лишь спустя долгие минуты поняла – бесполезно. Тогда затихла. Надо сосредоточиться. Придумать. Хотя бы что-то.
В этот момент и включился голос.
И от того, что он был ей хорошо знаком, накатила страшная, липкая тошнота.
«Леночка такая красивая была. Ой, почему «была»? Тьфу на язык мой глазливый! Я имею в виду, платьице вы ей красивое купили, я налюбоваться не могла. Она еще подол так смешно поднимала, чтобы его об землю не испачкать…»
– Нет! – попыталась закричать Галина Георгиевна.
Отчаянно дернулась. Путы с еще большей силой впились в щиколотки и запястья.
И голос – ее голос! – продолжал:
– Ну, пошли они, как мы всегда отсюда к метро ходим. Наискосок через двор, мимо магазина… а дальше я уж не видела.
Пауза.
Галина почувствовала: лицо заливают слезы.
А дальше щелчок – и по новому кругу: «Леночка такая красивая была. Ой, почему «была»? Тьфу на язык мой глазливый…»
Если бы она могла – что угодно! Выключить собственный голос, завизжать. Броситься несчастному отцу в ноги, виниться, целовать ему ботинки.
Зачем, зачем, зачем она это сделала?!
Ради денег. И чтобы Томскому – всегда надменному, придирчивому, капризному – насолить.
«Его запрут в психушке пожизненно, – клялся ей Севка. – Он никогда оттуда не выйдет».
И Галина Георгиевна поверила.
Но Томский вышел на свободу. Нашел ее. Запер здесь, на адскую пытку.
И, конечно, убьет.
В этом Галина не сомневалась.
* * *Акимов сны ненавидел. Чтобы обезопасить себя от них, он всегда принимал снотворное. Лучше наутро ходить одурманенным, чем по ночам просыпаться в поту.
Но сегодня все-таки приснилось.
Нежный, тоненький голосок:
– Дядя Сева, ну дядя Севочка! Вставай скорее! Ты обещал мне морских котят показать!
Встрепенулся, вздрогнул, захлопал глазами.
Лена Томская.