А добивать пока рано. Нужно прежде узнать.
Томский изо всех сил врезал кулаком жертве под дых, выкрикнул:
– А что ты тогда хотел?!
– Просто… просто испугать тебя, – блеял Сева. – Ну… и деньги… Я жесткую команду дал: как только бабки у меня окажутся, сразу твоих жену с дочкой выпустить… И предупреждал, чтобы все аккуратно, не нервировать, что у Кнопки сердце больное. Жорка поклялся. Он тоже не убийца. Обычный парень. И на мокруху подписываться не хотел. Так получилось…
* * *Георгий Сазонов дядьке на «мерине» отрезал:
– Не.
Мужик загоношился:
– Тогда по расписке плати. Или сразу твоему батяне звоним?
– Да куда хочешь звони. Я «вышку» получать не хочу, – буркнул Сазонов.
– Да это розыгрыш обычный! Типа первоапрельского!
– Ага. За который пожизненное дают, – упорствовал Жорик.
– Вот ты тупой, – начал возмущаться дядька. – Пожизненное дают, если заложников убивают, понял? А я тебя, наоборот, заклинаю, прошу: чтоб ни один волосок с их голов не упал. Просто засунешь в машину.
– А они меня опознают.
– И опять дурак. Читай Уголовный кодекс. Если ты заложников освободил добровольно, уголовная ответственность не наступает, – авторитетно заявил дядька. – Так что искать тебя никто не станет. Кому ты нужен – опознавать еще тебя?
– Не, все равно не буду. За двадцать штук мараться? – твердо молвил Георгий.
– А за сто? – вкрадчиво произнес мужик.
– Сто чего?
– Сто тысяч долларов.
Жорик зашевелил губами – переводил в рубли.
А дядька продолжал искушать:
– Естественно, твою расписку сразу рвем. Аванс дам прямо сейчас. И еще на расходы.
И пачкой пятитысячных шлепает.
Жора и хотел смолчать, но не удержался, прохрипел:
– Сколько тут?
– Полмиллиона. Наших, деревянных. Плюс сто тысяч долларов, когда дело сделаешь.
Офигеть. Машину можно прямо сейчас брать. И вискаря – хоть цистерну.
…Дело на первый взгляд никаких особых тягот не предвещало.
Мужик показал фотографии: тетка (лицо, Жорику показалось, малость придурочное).
– Не, у школ стремно. Там народу всегда полно. И камеры, – затревожился Жорик.
Однако дядька отмахнулся:
– Я уже все продумал. Прихватишь их по пути в театр. Через два дня. Вечером. Пойдем, маршрут покажу.
И самолично провел от дома, где жертвы жили, до метро. По пути объяснял:
– Вот это – прямая дорога к станции.