Кругом грязища, рухнувшие заборы, кривые избы.
И остановился.
Девочка чувствовала себя почти хорошо. Попыталась подбодрить улыбкой маму. Та – бледная до синевы – с трудом растянула губы в ответной улыбке.
Похититель заглушил двигатель. Вышел из-за руля, открыл пассажирскую дверь. Неумело наставил на них охотничье ружье и приказал выходить.
Леночка осторожно осмотрелась. Еле удержалась, чтобы не фыркнуть. И это называется киднеппинг? Она читала: когда детей похищают, их держат в абсолютно укромных местах. За высоченными заборами.
Но у мамы лицо испуганное. Шепнула дочери: «Делай, что он говорит».
Лена кивнула.
Однако, едва ее нога коснулась земли, вскрикнула:
– Менты!
И, хотя руки связаны за спиной, молнией ринулась прочь. В два прыжка выбежала со двора, оказалась на улице. Мчалась мимо домов и горланила:
– Спасите! Убивают! Пожар!!!
Она не сомневалась: кто-нибудь да выглянет ей навстречу.
Однако сплошная тишина стояла – только топот от ее собственных лихорадочных скачков.
А дальше – вдруг грянул выстрел, и в полушаге от нее земля вспенилась маленьким взрывом.
Ничего себе сопляк! Он ведь почти в нее попал!
Но Леночка решила не пугаться. И сдаваться не собиралась. Метнулась влево, вправо. Она читала: когда мишень движется, прицелиться в нее гораздо труднее.
Что тогда – додумать не успела. Снова грохнул выстрел, руку ожгло огнем. Больно, но не настолько, чтоб останавливаться. Но тут мама закричала сзади – истерически, жалобно:
– Леночка! Стой! Пожалуйста!
Этот гад, что ли, мамулю в заложники взял?!
Девочка резко затормозила. Обернулась. Ох, мам, да что с тобой? Стоит в нескольких шагах от бандита, и никто ее не держит.
Снова выстрел – пуля ударила совсем рядом.
– Лена, Лена! Вернись! – надрывается мама.
Девочка не выдержала – побежала назад.
А бандит на нее и не смотрит. Понял, кто тут слабое звено. Опустил ружье, обращается к матери:
– Следующей пулей я ее убью.
Женщина охнула. Стала оседать наземь.
Дочка – под усмешливым взглядом похитителя – подбежала к маме, прижалась к ней. А у той глаза закрыты, дышит тяжело.