И первым делом убедилась: с Маришкой все в порядке, она румяная и улыбается.
А вот чердак произвел на меня впечатление гнетущее. Опасностью от него веяло. Холодом. И безумием.
Представьте себе комнату без окон, площадью не больше кухоньки в хрущевке, потолок нависает над самой головой. И в это крошечное, пропыленное пространство напихано ужасающее количество золотого, пурпурного, хрустального. На низком потолке висит массивная – только лоб об нее разбить – дворцовая люстра. У стен, обитых красным бархатом, притулились отделанные золотом низенькие шкафы.
– Мам, мам! – прыгала дочка вокруг меня. – Смотри, все какое маленькое! Это ведь настоящий дворец – для девочек, для меня! Представляешь, как здорово?
Возможно, восьмилетней дочери безвкусно раззолоченная комнатенка и казалась дворцом. Но я видела в ней совсем другое. Плесень на ярко-желтом.
– Дочь, а ну, быстро вниз! – сурово велела я. – Пока у тебя приступ не начался!
– Мама, – снисходительно молвила дочь, – ну разве ты не понимаешь? Мы с тобой сейчас в сказке, и никакой астмы в ней быть не может.
Глупое маленькое упрямое создание! Я прежде никуда не тащила свою девочку силком, но сейчас – сделаю это!
Хитрюга будто почувствовала – отскочила от меня в глубь комнатухи.
– Мариша! Пожалуйста!
– Какие все взрослые скучные, – презрительно молвила дочка. Топнула ножкой, заявила: – Никуда отсюда не уйду.
Повернулась ко мне спиной, распахнула платяной шкаф и ахнула от восторга:
– Мама! Ты только посмотри!
Пыльный шифоньер оказался забит нарядами.
Десятки платьев. На турнюрах, со шлейфами и пеною кружев. Нежных, девичьих цветов. И – детских размеров.
Дочка схватило одно – и тут же чихнула.
Я решительно вырвала яркую тряпку у нее из рук, рявкнула:
– Вниз!!!"
"Но Маришка упряма. Прежде чем исполнить приказ, сдернула с плечиков другой наряд, подбежала к порогу своего «дворца», сбросила платье на пол. И лишь потом начала спускаться.