– Превратились, – постукивая зубами, ответил брат Гупий. – Пресвятая богородица, спаси меня и помилуй!.. Превратились в волков – оборотни…
Главный, у которого на плечах нашито было по три светлых креста, вскинул винтовку. Волки неслись через поле, почти сливаясь с кочковатой травой. Вожак оглядывался, волчица стелилась за ним, точно не касаясь земли. Главный, ведя дулом и опережая матерого, выстрелил. Застыл, будто статуя, секунды на две, щуря глаза.
– Ох ты, видение дьявольское, – мелко крестясь, пробормотал брат Гупий.
Главный сощурился еще больше и вдруг в сердцах хватил прикладом о землю.
– Промазал, так его и так! – с сожалением сказал он."
"Было видно, как волк и волчица, невредимые, серой тенью скользнув по краю поля, нырнули в овраг…
Взгляд со стороны
Выстрел ударил рядом, за неровным кирпичным уступом, который загораживал человека, прячущегося в тени.
И сразу же за кирпичным выступом прошипели:
– Что ты делаешь? Ты с ума сошел?..
– Показалось, – ответил второй, гораздо более спокойный голос.
– Показалось, – раздраженно сказал первый.
Невидимый собеседник еле сдерживался.
– Возьмем, возьмем, – так же спокойно ответил второй. – Не волнуйся, некуда ему деться. Ладно, пойдем, посмотрим. Ты – по правой стороне, а я – по левой…
Человек, который прятался в темноте, увидел, как из-за выступа появилась жуткая, слепленная из мрака фигура, осторожно перебежала открытое пространство двора и, прижавшись к стене, снова исчезла во мраке.
Ему показалось, что в руке блеснул пистолет.
Значит, они вооружены, подумал он. Они вооружены, но убивать меня не собираются.
Это обнадеживало.
Впрочем, не особенно.
Он протиснулся мимо баков, крышки которых стояли торчком, и, обогнув громоздкий, пузатый буфет, выброшенный, наверное, еще в прошлом веке, очутился перед косым закутком, ограниченном дряблой фанерой и горой очень старых гвоздистых досок, облепленных штукатуркой.