- Из политиков, что ли, из этих, которые здесь - советниками? В колледже, что ли, своем обучался вранью? Ничего-ничего, ты сейчас заговоришь по-другому..."
"Он набычился, вероятно, готовясь кинуться на меня. Его плотное, как из теста, лицо задвигалось всеми мускулами. Я заметил бесцветную шкиперскую бородку на скулах. В ту же минуту заурчал, приближаясь, мотор, и на улицу выкатил джип, набитый солдатами.
Они были в пятнисто-серых комбинезонах, чернокожие, сливающиеся с однообразной саванной. Все они сжимали в руках автоматы, а к головам привязаны были пучки жестких трав.
Заквохтала и стихла курица, наверное, со свернутой шеей.
Я услышал, как солдаты негромко переговариваются:
- Это же - священная курица, зря ты так... Ничего, в горшке она будет не хуже обычной.
Затрещали в огне сухие тростниковые стены.
Ближняя хижина заполыхала.
- Эй, эй, парни!.. - возбужденно крикнул шофер. - Что вы делаете, это - гуманитарная помощь!..
Позабыв обо мне, он рванулся к солдатам, которые сбивали замок. Но дорогу ему заступил офицер с тремя красными носорогами на погонах.
Изогнул кисть лаковой черной руки.
- Стоять!.. Кто такой?..
Ноздри его раздулись.
- Вы обязаны передать меня представителю миротворческих сил, - сказал шофер. - Я не из военного контингента, я - наемный гражданский служащий. На меня распространяется Акт о неприкосновенности персонала. Между прочим, и ваше командование его - тоже подписывало...
Молоток подпрыгивал у него в кулаке.
- Чего он хочет? - спросил один из солдат на местном наречии.
А другой, нехорошо улыбаясь, ответил:
- Он не понимает, с кем разговаривает.
Офицер между тем разобрался в торопливом английском - покивал, морща лоб, и лицо его с вывернутыми губами разгладилось.
- А... ооновец, - сказал он довольно мирно. - Что ж, ооновец, мы вас сюда не звали...
И, спокойно приподняв автомат, до этого прижатый к бедру, засадил вдруг шоферу в живот короткую очередь.
Шофер упал, и его кроссовки, похожие на сандалии, заскребли по дороге.
Проступили на пояснице багровые пятна.
Один из солдат засмеялся.