Потом – внезапно – она уже рядом с ошеломленным Зайчиком. Пальцы у нее холодные, но в них перетекает расплавленный чугун из затылка. Она шепчет: Тебя ударили? Зайчик мой, бедный, бедный… – И вдруг, подавшись вперед, целует его в сразу же заполыхавшую щеку."
"Появление их в здании штаба вызывает необыкновенный фурор. Сцена эффектна и в самом деле отдает театральностью: залитый кровью по скулам, морщащийся от боли Зайчик, возбужденные атлеты-охранники, сходу пытающиеся объяснить, что их вины в случившемся нет, бледная, как бы слегка заторможенная, спокойная Жанна и – три истукана, вошедшие и, как вкопанные, остановившиеся у дверей.
Тут будет реклама 1
Местные сразу же узнают в них знаменитых братьев Степановых; или – Степано, как принято их называть тут на итальянский манер. Причем, старший, который «дон», уже отсидел за вооруженное нападение, а оба младших, как на ухо Кармазанову шепчет дежурный штаба, до сих пор на свободе лишь благодаря рынку и демократии.Тут будет реклама 2
Ситуация напоминает картину «Не ждали». Минут десять пытаются говорить все разом – даже врач, выстригающий Зайчику волосы, чтобы продезинфицировать рану. Неразбериху усиливают пятеро полуодетых парней, ввалившихся в помещение с резиновыми дубинками.Тут будет реклама 3
Их в срочном порядке вытребовал ночной дежурный. Однако Кармазанов не случайно имеет репутацию блестящего организатора; такие люди умеют отделить главное от второстепенного. Он мгновенно схватывает самую суть происшедшего – приглашает к себе в кабинет сначала обморочно-спокойную Жанну, затем возбужденного Зайчика, придерживающего на затылке ватный тампон, затем – Дона Степано, который сначала оборачивается на Жанну, вслед за этим – обоих его младших братьев, местного журналиста, третьи сутки вылавливающего как раз что-нибудь этакое, и где-то часа через два (уже середина ночи) на свет божий является сразу целая папка удивительных документов: заявление Жанны в городскую прокуратуру о нападении, имевшем место быть, заявление гражданина А.Тут будет реклама 4
А.