Их пути давно разошлись, а прошлое не воротить, но Тристана радовало, что в настоящем не осталось места старым обидам.
– Тот, кому на помощь я всегда приду, если потребуется.
Рой приподнял уголки губ в едва заметной улыбке, робкой и искренней. Груз на душе Тристана стал еще легче, словно в тяжелом пыльном мешке образовалась прореха и из нее постепенно выпадал камень за камнем.
Тристан встал с кресла и протянул ладонь через стол. Рой не мешкая пожал ее – крепко, до хруста в костях. Так, как всегда любил делать.
У двери Тристан обернулся и нерешительно задал волнующий его вопрос:
– Если я поручу задание твоей гильдии, ты примешь его?
– Что за задание?
– Мне нужен дурман, который ты даешь своим марионеткам.
Рой снова скрестил руки на груди, сверля его задумчивым взглядом.
– Сколько тебе нужно?
– Столько, чтобы человек за несколько дней настолько к нему пристрастился, что с готовностью выполнил бы любой приказ – даже тот, который приведет к верной смерти.
В голубых глазах Роя отразилось понимание.
– В течение трех дней мои люди передадут тебе нужное количество. Используй с умом."
"– И еще. – Тристан выдержал недолгую паузу, тщательно обдумывая свои следующие слова. – Если до меня дойдут слухи, что ты переходишь грани разумного или кто-то из твоей гильдии посмеет причинить вред моим близким, я уничтожу все, что тебе дорого.
Рой прищурился, и в его глазах появился опасный блеск.
– Я не стану переходить тебе дорогу, если ты первым не нарушишь перемирие. Удачи, брат.
– И тебе, отважный Северный Ветер.
С этими словами Тристан ушел, унося с собой светлую грусть и радость.
Прошлое осталось в прошлом. Но у него было настоящее и надежда на будущее, за которое он готов был бороться.
Глава 41
Две недели превратились для Адалины в один нескончаемый кошмар. Стефан превратил ее в настоящую пленницу: держал взаперти и не впускал к ней никого, кроме служанки Мадлены.
Мадлена больше не разговаривала с ней, потому как входила в ее покои исключительно в сопровождении Ориона, который следил за каждым ее движением.
Однако самое ужасное ждало Адалину по вечерам, когда приходил Стефан.