Ну, короче, если познакомитесь поближе, сами все узнаете.
– И сколько у них людей?
– Вся команда – чуть более двух десятков бойцов.
– Мало.
– Бойцы у них классные, так что каждый сработает за двоих.
– Все равно мало. Нужен паритет, – уперся Федя. – Минимум – один к одному. Тогда добавьте десяток своих. Причем самых лучших.
– Если отдадим в штурмовую группу десяток наших лучших бойцов, в засаде останутся одни середнячки, – резонно заметил Усольцев. – А теперь прикинь: если «Самооборона» примчится раньше, чем вы успеете добраться до нас, – как мы там будем выглядеть?
– Кстати, – встрепенулся Руденко.
– Ну, вот это как раз та самая военная хитрость, – признался Федя. – Племяш водилы грузовика, с которым мы договорились, завтра с утра дежурит в клубе «Газават». Собственно, вот эта «левая» идея насчет «Самообороны» отсюда и возникла, когда болтали с ним.
– А как ты собираешься все это «привязать» по времени?
– Долго рассказывать, – отмахнулся Федя. – Завтра все увидите. И не уходите от проблемы: давайте мне в штурмовую группу еще десяток бойцов. Причем лучших! Штурм – это главное. Это основа операции. А наказать «Самооборону» – это уже вторично.
– Хорошо, – Усольцев озабоченно нахмурился. – Но вы уж там постарайтесь побыстрее. А то придется вам потом наши трупики таскать...
– Не придется, – отрезал Федя. – Все будет пучком, вот увидите.
– Ну все, по людям определились. Добавим к «Трибуналу» десятерых наших, плюс три десятка наберем для засады: придется привлекать «патриотов».
– Привлекайте, – кивнул Федя. – Тогда сразу продумывайте им алиби. Может, какое-нибудь соревнование устроить, чтоб была куча «свидетелей» – типа они в это время были в городе, никуда не выезжали...
– Мы подумаем, – пообещал Руденко. – Полагаю, особых проблем это не составит.
– Хорошо. Теперь по обеспечению и экипировке.
– Запросто.
– Понял, вычеркиваем. Когда будете выдвигаться – маршрут я дам – вот тут, – Федя показал на схеме и в атласе, – будет стоять «таблетка». Там вас будет ждать Паша Седов, остановитесь, возьмете, что даст.
– Знакомая фамилия, – Усольцев стал морщить лоб, пытаясь припомнить.