Я почти влетел на горку.
Почти у вершины налетел передним правым колесом на камень. Меня чуть подбросило, но этого хватило, чтобы моего монстра повело, потащило вниз левым бортом. И как специально слева небольшая ямка.
Джип завис на секунду, будто раздумывая и упав набок, проскользнул метр — полтора и, перевернувшись через крышу, шмякнулся на правый бок на дне оврага.
Что-то хрустнуло в груди. Я от удара потерял сознание на несколько минут.
Очнулся.
Вишу на ремнях. Надо отстегнуть. Рука, падла, не слушается. Да где же эта застёжка-то?
Сильно воняет бензином.
Надо выключить зажигание. Дотянуться до него другой рукой.
Блин, не получается!
Глупо как.
Повернул голову, посмотреть идёт ли помощь.
Увидел, как поворачивается и уходит Наташка. Да. Это не Леночка, что, помню, первая кинулась ко мне вытаскивать. Как давно это было!
Дурак, ты Серёга!
Не все бабы одинаковые. Жалко, поздно уже.
Заметил, как Александр прыгнул вниз. Как кинулся мне на помощь. И ещё кто-то.
Сознание мутилось.
Бензином несло всё сильней.
Пятьдесят вторая глава
Вчера перед сном, уже привычно звонил Саша. И мы проговорили с ним полтора часа. Он подробно рассказал об обустроенном лагере, много шутил и был в приподнятом настроении.
Обещал, что на следующие выходные мы поедем в его дом на озере.
Как я жила раньше без этих разговоров?
Утром сегодня я не могла найти себе места. Всё было не в тему. Что не начну делать, то ничего не идёт, нужно вымучивать результат."
"Звонок телефона застал меня, когда я была у мамы.
Мама наставляла меня на путь исправления от блуда и прививала умение прощать. А я думала, как и на что переключить её воспитательский порыв.
И одновременно мыла посуду.
Через несколько дней выпишут папу. Ещё три недели на реабилитацию дома с приходящим специалистом. Значит, отправить родителей в пансионат я смогу только через месяц.
Там, в чужой среде, мама наверняка найдёт другой повод для осуждения.
Но за этот месяц, если её сейчас не переключить на что-нибудь другое, то она сформирует у себя убеждение.
Что бы придумать?
— Ты совершенно меня не слушаешь! — вскрикнула мама.
Упс. И правда, я отвлеклась от её бубнёжа.
— Слушаю. А ты, мам, совсем меня не слышишь! Скажи, разве тебе будет стыдно перед людьми, если я буду счастлива? — спросила я.