Околдованная

Она совсем не думала о том, что эта женщина оставила малютку на погибель. Силье понимала больше, чем другие.

— Очнись, Силье. — мягко сказал Тенгель. — Сейчас ты была далеко-далеко отсюда.

Мысленно она покинула Тронхейм и вернулась обратно на бедный хутор в горах. Еще поднимался пар над лоханью для стирки у дерева во дворе. Синица прощебетала свою радостную песенку, предвещая весну.

Но Тенгель ничего этого не замечал. Он видел только Силье. Держать ее в своих объятиях… именно так он об этом мечтал.

— Силье, — прошептал он.

 — Каждый день был для меня адом. А ночи еще хуже.

— Для меня тоже, — тихо сказала она и снова посмотрела на него.

— А теперь, когда я увидел того негодяя у реки… я думал, что у меня все внутри перевернется.

Ее лицо медленно озарилось улыбкой. До нее словно только теперь дошло то, что руки Тенгеля обнимали ее уже давно. Она ощутила тепло, кровь согрела ее всю до кончиков пальцев. Трепеща, она подняла руки и взяла в свои ладони его лицо, касаясь его так легко, словно крыльями бабочки.

У Тенгеля перехватило дыхание, он прижал Силье к себе. Они стояли, тесно обнявшись, щека к щеке. Она почувствовала его рот, скользнувший по ее шее снизу вверх, и откинула голову назад. Его губы щекотали ее кожу, и она сладострастно улыбнулась и еще теснее прижалась к нему. Губы Тенгеля скользнули выше, к ее лицу, осторожно поцеловали ее щеки, лоб, глаза и рот. Сначала нежно и бережно, но затем с чувственной настойчивостью, которая вызывала в ней пульсирующий жар. Он вновь и вновь целовал ее, как одинокий мужчина, каким он был, опьяняюще, захватывающе и с такой любовью, что Силье только принимала это опьянение от счастья, где все шаталось, парило и раскачивалось вокруг нее, словно ее несли мягкие облака любви.

Вдруг она обнаружила, что ее руки обхватили его плечи, словно когти, и что она прижимала свое тело к нему весьма недвусмысленным образом.

Он немного отстранил ее от себя и посмотрел ей в лицо. На ее губах еще играла счастливая чувственная улыбка. Его глаза затуманились, он словно не понимал, где находился.

— Что будет с нами, Силье? — прошептал он испуганно. — Я не должен жить. Я должен умереть!

— Нет, — жалобно возразила она. — Оставить меня в этом мире? Без тебя я ничто. Пойдем, пойдем со мной. Посмотри сюда. Я встаю по одну сторону двери, а ты стоишь снаружи по другую сторону. Ты не можешь войти.

Она лихорадочно болтала, чтобы удержать его. Неохотно он пошел на эту наивную хитрость. Он чувствовал себя глуповатым, но сделал это ради нее.