— Тенгель так глуп, — сказала Элдрид. — Подумать только, как хорошо было бы ему у тебя! Но его я тоже могу понять. Я видела больше, чем ты, результатов злого наследия. Достаточно того, что я сама никогда не хотела рожать детей.
— Видишь ли, Элдрид, я никогда не верила по-настоящему во все эти разговоры о злом наследии. Я не верю ни в колдовство, ни в ведьм. Я отказываюсь верить в это.
Элдрид выпрямилась. Ее глаза стали мечтательными.
— Так или иначе, ты права. Самая большая опасность от силы, которую они получили, не в колдовстве и чарах, а в злой воле.
— Я думаю, что он беспокоится без причины, — сказала Силье. — Я не верю в то, что он имеет что-то от этой силы, кроме исцеляющих рук. Я видела это сама, а помогать другим — какое же это зло!
Элдрид повернулась к ней, но по-прежнему с отсутствующим видом.
— Тенгель? Радуйся тому, что он такой, каков сейчас.
Силье посмотрела на нее, но Элдрид больше не говорила. Она начала доить одну из коров и делала это так энергично, что корова начала лягаться.
Началось таяние снегов. Реки и ручьи вышли из берегов, снег стал пористым и серым. На озере обрушились запруды, а река заполнила через ледник почти весь туннель. Стены домов пахли разогретой на солнце смолой, а у Суль, копавшейся на дворе в журчащих ручейках, появился на лице свежий загар. Весна пришла быстрее, чем ее ждали. Со временем уровень воды понизился, и путь в окружающий мир был снова открыт. И у Элдрид появилась надежда.
Силье нанесли визит. Красавец Хемминг. Ей это не понравилось. Суль была у Элдрид, а она оставалась с Дагом. Красивый Хемминг все еще имел над ней какую-то власть, как, очевидно, и над всеми женщинами, которых встречал. Но Силье не питала к нему никакого теплого чувства. Она видела в нем слишком много безответственности.