Куда за такой короткий срок могли подеваться все выпивающие вельможи? Не могли же они просто в один миг испариться! И что самое главное — все ли в порядке с Дарреном? Я верила в его могущество и не сомневалась, что он сможет за себя постоять, но все же волнение унять не могла. Невольно в голову стали лезть самые невеселые мысли, самые ужасающие предположения…
Ведь с самого начала было ясно, что вся эта затея безнадежна, что я ничего не добьюсь. Я хотела спасти его от обмана и несправедливости, ведь пророчеством нам суждено быть вместе.
Он не хотел спасения… И я ему не нужна. А теперь его нет!.. И этот чертов браслет Лиама мешает мне его почувствовать!
В голове проносились мысли, одна ужаснее другой. Я попыталась избавиться от брачного браслета, но только время впустую потратила. Мысленно я проклинала себя за то, что вообще согласилась его надеть. Возможно, с меткой у меня было бы больше шансов отыскать Даррена.
Горько всхлипнув, я аккуратно двинулась вперед. Приходилось внимательно смотреть себе под ноги, чтобы не споткнуться. Дорогу себе освещала простейшим заклинанием света, которое успела изучить еще в первую свою вылазку в Башню Белого Ворона.
Каждый новый шаг отдавался гулким эхом, повергая меня во все большее уныние. От гостей не осталось и следа — нигде не блеснуло ни порванных бус, ни одинокой перчатки, ни потерянной пуговицы.
Но вдруг пугающую тишину зала разрушил тихий вздох, доносившийся из-под обломков.
— Даррен! — с радостным облегчением воскликнула я, увидев, как он тяжело поднимается с пола и стряхивает со своего костюма каменную пыль.
— Лита? — посмотрел он на меня, широко распахнутыми глазами. В них отразилась тревога. Он машинально прижал меня к себе, когда я влетела в его объятия. — Ты плакала? Что случилось?
— Что случилось?! Ты это сейчас серьезно? Я пришла, а здесь полнейшая разруха и никого нет! И ты, еле живой выползаешь из-под камней! Да я тут вся извелась! Не знала, что и думать, а ты еще удивляешься?! Может, ты еще и кого-то другого ожидал увидеть? Кэтрин свою?!
— О, звезды, нет же! Лита, посмотри на меня, — он коснулся моего подбородка, приподнимая голову.
Брови его снова нахмурились. Лицо выражало внутреннюю борьбу.