— Не пришлось бы силой тебя сюда тащить.
За спиной послышался ошарашенный вздох Норы, заставивший нас обернуться.
— То есть... Ты с самого начала выбрал ее? Но я думала… — она застыла на месте. Ее губы дрожали от обиды.
— Я никогда тебе ничего не обещал, Нора, — ледяным тоном отрезал Лиам. — Ты сама захотела мне помочь, за что я благодарен. Но не нужно приписывать моим действиям какой-то скрытый смысл. О моих целях ты знала давно. Не моя вина, что ты вечно витаешь в облаках и выдумываешь всякие небылицы о нас с тобой.
Вероятно, девушка хотела сказать что-то еще, но Лиам уже отвернулся, схватил меня за руку и потащил вперед.
Но внезапно нам вслед донесся истеричный вопль, который, казалось, был способен обрушить потолки дворца на наши головы:
— Будь ты проклят, Лиам Мартенс! Чтоб тебя сражники на куски порвали и бросили на съедение собакам! Все эти годы я по доброте душевной помогала тебе, ничего не требуя взамен, пока все остальные ненавидели тебя и считали изгоем! Я лечила твои раны после побоев твоих братьев! Я всегда верно следовала за тобой и поддерживала все твои идеи! Я делала для тебя ВСЕ! И это твоя благодарность?!
— Благодарность? — надломленным голосом отозвался Лиам и тихо хмыкнул.
Не дожидаясь ответа, принц повел меня дальше. Он шагал быстро и широко — я едва поспевала за ним. Мес все это время неотступно сопровождал нас, на удивление не выдав ни одного своего фирменного комментария.
Вопреки жгучему желанию Норы, ни одного стражника не попалось нам на пути. Хотя свет везде ярко горел, а каменные полы блестели чистотой, нам не встретилось ни одного живого существа. Дворец будто вымер. И эта неожиданная пустота давила, оставляя отчетливый след тревоги на моем и без того истоптанном горем сердце.
Наконец мы остановились перед одной из дверей.
Мы беспрепятственно вошли и оказались в просторном зале, относящемся, должно быть, к королевским апартаментам. Где первым же делом встретились с изображением мужчины, на голове которого красовалась роскошная корона. Он казался почти полной копией принца Инграма, только раза в два старше и величественнее. Черные угольки его глаз, казалось, неотрывно следили за мной, прожигая насквозь.