Мохнатым чудовищем бросается на прутья, протягивает ко мне когтистую лапу, но до меня не достает. Почти копия Ивара. Глаза лишь посветлее. Разевает пасть, слюни ручьем, и стены сотрясаются от его рыка.
— Шлюха тупая! А ну, иди сюда!
— Если с тобой и кто-то спит, то только из жалости.
— Ауч, — Мариус кривится. — Жестоко, юная леди.
— Да я тебя в таких позах отымею, мерзавка!
Прутья над попытками Вестара прорваться ко мне с угрозой поскрипывают. Если они не выдержат его напора, то меня не ждет ничего хорошего, но я не убегаю.
— А я посмеюсь над твоими потугами, — отвечаю со лживым спокойствием.
И теперь уже не чудище кидается на прутья, а взбешенный волк. Большой, пушистый и очень злой. В бессилии перед железом, он грызет его, а затем замирает, удивленно глядя на меня глазами, что светятся холодным сиянием.
— Вот ты какой, Вестар, — клоню голову набок. — И, смотри-ка, не помер.
Разжимает челюсти и с открытой пастью отступает от прутьев, навострив уши. Затем отплевывается, облизывается и кружится вокруг своей оси, в изумлении разглядывая пушистый хвост.
— Если бы я знал, что ты ждешь унижений… — ехидно начинает Мариус, и Вестар в злобе огрызается на него. Чародей пожимает плечами. — Понял, молчу.
Подхожу к камере, сажусь на корточки и протягиваю руку между прутьев:
— Дай я тебе поглажу. За ушком почешу.
Вскидывает морду, недоверчиво смотрит на меня, но хвостом по каменному полу пару раз бьет.
— Я должна была тебя разозлить, — извиняюще улыбаюсь я.
Он лишь на полшага придвигается ко мне, и я могу едва коснуться его влажного носа, а после он отскакивает к стене, помахивая хвостом, и прыгает на кровать. Закапывается под одеяло, и раздается голос Вестара:
— Какой ужас.
А затем вновь показывается восторженная морда волка с высунутым языком.
— Я попрошу слуг принести мяса.
Вестар оскорбленно фыркает. Он хочет в лес, на охоту и пообедать зайцем. Или оленем. Неожиданно воет, а после, запутавшись в одеяле, падает на ковер голым мужчиной:
— Никакого сырого мяса!
— Я, пожалуй, пойду, — лицо ладонью, встаю и торопливо шагаю прочь.
Недовольный голос Вестара меняется волчьим ворчанием и рыком, а после вновь сердитыми словами:
— Я прежде всего аристократ, а только потом зверь…
— Ты ведь сюда пришла не за тем, чтобы маркиза дразнить, — летит мне в спину недовольный голос Мариуса.
— Это уже не имеет значения, — оглядываюсь и слабо улыбаюсь. — Вы купились на мои фантазии, Темный Чародей. Ивар прав.