И Сандр очень романтичная натура, раз часами может созерцать ромашки, бабочек и различать в храпе лошадей их настроение.
— Делаю ставку на дочку пастуха, — переворачиваю страницу и ищу тот абзац, на котором меня прервал Ивар. — Не зря же ты сравнил ее волосы со снопом сена, а она в тебя камнем кинула и бровь рассекла.
Глава 43. О счастье
— Он умер! — в кабинет врывается Илина и в гневе швыряет на стол книгу.
Я едва успеваю убрать чернильницу.
— Умер!
Бледная, растрепанная и с красными глазами стоит перед столом.
— Ты, что, ночь не спала?
— Зачем такое писать?! — игнорирует мой вопрос и топает ногой. — И что эта за любовь такая у него была?! Мельком увидел лицо дамы в карете, а потом лишь при смерти ее вспомнил?! Старый, больной и одинокий?! Что это вообще такое?!
Я медленно моргаю. Да она разъярена похлеще, чем в прошлые разы, и если я сейчас что-нибудь скажу против, то кинется она на меня с когтями и клыками. Поэтому я молчу и держу чернильницу.
— Я прочитала эту толстый талмуд, чтобы в конце остаться ни с чем?! Ивар!
— Что? — тихо спрашиваю я.
— Дурацкая книга! — топает ногой. — Где счастливый конец?
— Он был по-своему счастлив…
— Счастлив?
— И он вспомнил ту женщину без сожаления…
— Я с этим категорично не согласна!
— Да и не в этом смысл, — аккуратно отставляю чернильницу.
— А в чем?
— Во всей его жизни.
— Дурацкая книга! — я ярости повторяет Илина и сжимает кулаки. — И я этому автору готова уши оторвать!
— Он уже умер."
"Замирает, распахивает и открывает в растерянности рот.
— Нет… и он тоже…
Всхлипывает, а у меня сердце неожиданно пропускает удар. Вот несколько секунд назад была готова на клочки меня порвать, а теперь на грани истерики с рыданиями. Такая маленькая, хрупкая и слабая, что хочется кинуться на ее защиту и успокоить. И зверем, и человеком.
— Не зря я эту книгу каждый раз игнорировала и выкидывала, — сдавленно отзывается. — Я сразу поняла, что ее лучше не читать. Зачем ты ее перечитываешь?
— Я каждый раз подмечаю новые детали… И в этом прелесть книги, что можно в любой момент вернуться к герою…
— Который умрет!
— Все умирают.
— Да, но… Можно было иначе закончить историю? Не доходить до немощной старости и смерти… Я не должна после книги рыдать в подушку! Ты должен был меня предупредить об этом!
— Илина, — я встаю и выхожу из-за стола. — Не было там трагической смерти. Человек прожил жизнь. Хорошую жизнь, которую он созерцал, плыл в ее потоке и не страдал.