— Глеб! Не ломай ей жизнь! — выкрикивает чуть подрагивающим голосом.
Останавливаюсь, чувствую, как она прожигает взглядом мне затылок. Поворачиваю в сторону голову и спокойно говорю:
— Если вы думаете, что сейчас её жизнь не сломана, мне вас жаль. Снимите с себя розовые очки и присмотритесь к вашей дочери получше. Или у вас есть свой интерес и просто удобно, что дочь замужем за Беловым?
— Да как ты смеешь? — возмутившись, выкрикивает, но я уже не слушаю её.
— Всего доброго! — поднимаю вверх руку в знак прощания.
Когда возвращаюсь в квартиру, Яна ещё спит, сажусь на край дивана и снова прикладываю ладонь к её лбу. Как печка. Аккуратно тереблю за плечо.
— Ян? Яна, вставай? Я принёс тебе лекарства, нужно их выпить.
— М-м-м… Какие лекарства? Я не хочу, — тянет каждое слово.
— Ну ты же не маленькая девочка! — целую её в висок и поглаживаю по щеке. — Выпей, пожалуйста, и я отстану. Потом можешь дальше спать, а я поеду на автомойку.
Медленно поднимается на локтях и выставляет одну ладонь вверх. Кладу таблетки, подаю воду. Зачем-то проверяю, чтобы Яна точно всё выпила и только тогда ухожу со спокойной совестью.
До дома добирались мучительно и долго. Меня знобило, перед глазами периодически всё плыло. Не представляю, как вообще держался. Яну несколько раз укачивало, приходилось останавливаться и выходить с ней на улицу. Смог нормально выдохнуть, только когда тормозил у ворот дома Беловых.
Яна скрылась в доме и не выходила оттуда в течение всего дня. Я и сам тупо дрых в домике охраны до тех пор, пока не приехал Алексей.
— Глеб, привет! Как доехали? — кивает в сторону дома.
— Добрый вечер. Всё хорошо, — тяну руку для рукопожатия.
— Так, ну в целом, как прошли эти дни? Давай вкратце, а то я опаздываю.
— Ваша супруга все дни была дома. Максимум, куда выходила, — это ненадолго навестить отца в больнице.
— Вот и отлично! Всё Мирон, можешь быть свободен, отдыхай. Сегодня нас будет сопровождать Михаил.
— Вы куда-то собираетесь?
— Да, будем ужинать в ресторане. Давно с женой никуда вместе не выбирались.
Ничего не говорю. Думаю, он сейчас сам увидит, в каком она состоянии, и отменит столик.
Белов уходит, а я остаюсь с Мишаней перекурить. Минут через десять мы слышим крик Белова, от которого по моим жилам будто ртуть пустили.