– Марусенька, пойдём, я тебя сама помою, маленькая! Груня! Груня! Где ты там застряла! Вчерашний день ищешь!..
– Я уже всё нашла, тётя Лида!..
– Не нужно меня мыть, я сама отлично помоюсь! – отбивалась Маруся.
– Да я теперь тебя ни на шажочек от себя не отпущу!
Почему-то никто не заходил в дом, все толпились во дворе, под светом того самого фонаря, который обещал разбить покойный Валерик, но разбил другой, на сарае.
Агриппина вынесла поднос, уставленный стаканами и тарелками, бутыль с водкой была у неё под мышкой.
– Мы сами, – сказала Агриппина, когда Лидия Витальевна зажгла в тесном предбаннике слабую лампочку, – вы бегите к ним, тётя Лида. Они без вас не справятся.
В два счёта Агриппина скинула одежду и раздела Марусю, которая только вздыхала и морщилась.
– Вот у вас тут жизнь интересная, – говорила профессорская внучка, поливая Марусю горячей водой. – Как в сериале «Золотоискатели»! Или «Старатели»! Ты смотришь сериалы?
Маруся покачала головой – нет, не смотрит она сериалов.
– А мы с бабушкой очень их уважаем, – продолжала Агриппина, намыливая ей голову. – Здесь больно, да? – Она остановилась, потому что Маруся замычала. – По-хорошему, надо бы к врачу сходить, проверить, нет ли сотрясения. Ничего себе он тебя стукнул!.. Там и ссадина, знаешь, небольшая. Выстрижем тебе на голове тонзуру и зальём зелёнкой.
– Я не хочу тонзуру! Да ещё зелёную!..
– Куда тебя понесло, за какими сыроежками?! Зачем ты ушла?!"
"Маруся решительно не могла вспомнить, зачем она ушла, правда! Но ведь зачем-то ушла же!
– И этот тип! Который на тебя напал! Выходит, он знал, что ты по лесу одна бродишь!
– Или просто так увидел.
– И сразу решил тебе по голове дать и в какую-то сторожку отволочь. Зачем он тебя туда поволок?
– Я не знаю! – сказала Маруся, взяла у Агриппины из рук мочалку и стала яростно тереть лицо и руки. – Он мне не сказал! Я в себя пришла и не поняла ничего – какая-то солома кругом, опилки, ноги связаны, и руки тоже.
– Я бы от страха с ума сошла, – вставила Агриппина.
– А я не поняла ничего, – повторила Маруся. – Я думала, кто-то надо мной подшутил.
– Ты, Маруська, Спиноза, – заметила Агриппина. – Что ни мысль, то гениальная!
– Потом я Гришу стала звать. Думала, он поблизости. Звала, звала. После заплакала. Потом… не помню уже.
Ей стыдно было признаться Агриппине, как она испугалась.