Разве может физическая боль сравниться с душевной?
Хочется громко орать от беспомощности, от понимания того, что всё уже произошло и ничего уже не исправить. Измена однозначно имела место быть. Хочется встать на колени и слезно молить Бога о том, чтобы ничего этого не было, чтобы я сейчас очнулась, и оказалось, что мне всё просто приснилось. Огромнейшая волна боли снова накрывает, когда понимаю, что то, что сейчас происходит, – заключительная
Глава нашей истории. Всё, что будет потом, – эпилог. Эпилог, который станет для нас в то же время и прологом новой жизни.
Пока Володя с кем-то очень эмоционально разговаривает по телефону, я беру ключи и, не чуя под собой ног, иду к машине. Не хочу больше выяснять отношения. Прекрасно понимаю, что Володя всё равно будет винить во всем меня и отчаянно открещиваться от того, что именно он сам мне изменил и принес в дом заразу. Семьи больше нет, а мои розовые очки разбиты вдребезги.
Маша уже ждет меня возле ворот школы. Усевшись в машину и поздоровавшись, пристально рассматривает меня.
-Как дела? – растягиваю губы в улыбке, только уголки всё равно уныло ползут вниз.
-Нормально, - буркает дочь, не сводя с меня буравящего взгляда. – А с тобой что? Снова плакала? Что у вас с папой случилось? Почему вы мне не говорите?
-Посидим где-нибудь? – предлагаю я, отчетливо понимая, что действительно нужно попытаться поговорить с дочерью.
Останавливаем выбор на старом парке. Десятки ворон, расположившиеся в кронах деревьев, приветствуют громким криком, когда мы с Машей выходим из машины. На душе становится муторно. Просто до тошноты. Медленно бредем по кривой дорожке и молчим. Не знаю, что сказать. Переживания за дочку, за то, как она отнесется к тому, что мы с Володей на грани развода, намного сильнее переживаний за себя.
-Долго будешь молчать? – Маша, как всегда, не особо подбирает слова и интонацию.
-Машуль, мне трудно говорить об этом…
-Почему трудно? Говори, как есть. Вы с папой разводитесь? – в лоб спрашивает она.
-С чего ты это взяла? – я не ожидала такого поворота. Неужели Володя вчера говорил с ней об этом?
-Вы уже давно какие-то странные, - хмурится Маша.
-Да? – мои щеки пылают. Как прозорливы порой наши дети, вот только мы этого не видим, вечно занятые своими, как нам кажется, мега важными делами.