Кивнула и забралась в карету.
Маг уселся напрoтив. Бархатные мягкие сидушки порадовали, не придется трястись на жестких лавках. Но через несколько минут я осознала, зачем в сиденья набили столько пуха, или что там было мягкое внутри. Карету неимоверно тряслo. Я ругалась. Что ж тут за дороги такие, если по ним невозможно передвигаться. Шпилька вырвалась сама собой:
– Так вот что ты имел в виду, когда говорил, что все растрясется. Не удивительно, по таким дорогам. И куда ваш Император смотрит?
– Он по воздуху передвигается, – усмехнулся мужчина, оценив подколку.
– Угу, зато с больной головой и отбитыми боками и… хм… пятой точкой, несмотря на мягкость сидений, - буркнула в ответ. – А ещё жутко злая от голода. Боюсь, в таком состоянии я поломаю тебе всю твою игру. Знала бы, наелась через силу.
– Может, тебе станет легче, если я скажу, что многим пришлось похуже, не у всех такие мягкие сидения, – Арат уже открыто улыбался.
– Α добираться им много дольше, чем нам, – подхватила и вправду почувствовала, как поднимается настроение. Вот так всегда – чужая гадость – на сердце радость.
Недаром говорят,иногда чужие проблемы могут доставить удовольствие. Знаю, некрасиво злорадствовать, но в отношении графа, графини и их дочек я отбросила все моральные принципы и наслаждалась их неудобством. Даже тряска стала легче переноситься.
При воспоминании о графе стало немного не по себе.
Наша карета замедлила ход. Выглянув в окно и на миг пожалев, что все это время не уделила должного внимания самому городу, непроизвольно присвистнула.
"Вопреки моим прогнозам, двигались мы довольно быстро.