Несмотря на то, что всего несколько дней назад они вместе отбивались от пиратов, эти две группы держались особняком и смотрели друг на друга с настороженным подозрением, такова была давняя вражда между Римом и Парфией.
Катон опустился на середину палубы и откинулся на большой моток веревки, заложив руки за голову.
- Я должен сказать, что, учитывая, что Хаграр вполне может вернуться от губернатора с приказом убить нас, ты выглядишь очень спокойным, - прокомментировал Аполлоний, вытирая пыль со своей флейты и подавая пробную ноту, которая не получилась.
- Тогда какая разница, если я не буду спокоен? - сухо ответил Катон. - Наша судьба в руках богов. Ну, во всяком случае, Вологеза. Мы скоро узнаем его решение.
- И как ты думаешь, каким будет его решение?
- Я думаю, он, по крайней мере, захочет услышать, что у нас есть сказать. Ему ничего не потеряет от этого.
- Интересно, подумает ли он, после того, как мы представим условия Корбулона, о том, будет ли от этого какая-то выгода? - Аполлоний ненадолго замолчал.
Катон открыл глаза и повернулся к агенту. - Что ты предлагаешь?
Аполлоний расправил плечи и придвинулся ближе, понизив голос. - Я предлагаю тебе подумать о том, чтобы немного адаптировать то, что ты скажешь, к нашей аудитории. Приоритет – заключение мирного соглашения с Парфией.
- В чем смысл? - потребовал ответа Катон. - Ты чертовски хорошо знаешь, что Корбулон не примет договор, основанный на чем-либо меньшем, чем изложенные им условия. Даже если бы он это сделал, ему пришлось бы отослать это в Рим. Сенат и Нерон вряд ли согласятся с этим.
- Конечно, но к тому времени, когда Нерон ответит Корбулону, а полководец передаст ответ из Рима Вологезу, большая часть года пройдет. Год, в котором Корбулон получит возможность еще больше укрепить и вооружить армию для войны с Парфией. Трибун, ты знаешь, что пока существуют Рим и Парфия, между ними всегда будет конфликт. Но если Корбулон сможет решительно сокрушить Парфию, на восточной границе наступит мир.