Максимальный из зафиксированного у малых особей — двадцать метров.
Ну ничего себе.
— Понятно. Благодарю за помощь, — я устало улыбаюсь. — Пушинки, за мной. Маленькие — в режиме невидимости.
Позвякивание и скрежет на столах заканчивается тем, что маленькие пушинки растворяются, оставив на своих местах кристаллы, опрокинутые колбы, измятые листы и даже погрызенное перо.
— Я отправлю отчёт Эзалону, — хмуро предупреждает Игнасиус.
— Да-да, большое спасибо. Извините за беспорядок, — отзываюсь я, пытаясь придумать проникновенную речь, которая должна убедить Арендара купить в академию недостающие поглотители.
Ведь Арендар, судя по тому, что я слышала и видела, помогать академии не хочет. Как же его уговорить?
Рядом привычно цокает коготками Пушинка, я рассеянно здороваюсь и чешусь.
Не представляю, как уговаривать Арендара на спонсорскую помощь. Конечно, его можно целовать, мурчать на ушко и томно просить, но, подозреваю, стоимость поглотителей так велика, что обычные женские ухищрения не помогут.
Что же делать? Была бы я из местного крутого рода, попросила бы денег у родственников и дело с концом, а тут… дорогой невестой я получаюсь, очень дорогой.
Рука зудит невыносимо.
Уже на улице в лучах по-вечернему золотистого света на ладони вспыхивает треугольный символ.
— А, леди Валерия вспомнила обо мне? — бодро восклицает Тарлон и машет со скамейки. Вторая его рука лежит на папке бумаг.
Договор… мы же с ним заключили договор на эскизы. И теперь печать договора зудит и всячески о себе напоминает.
Сейчас же хочется стукнуть себя по лбу: обещание было опрометчивым. Но коли назвался груздем…
Вздохнув, поздоровавшись с парой студентов, подхожу к Тарлону, которого со всех сторон оглядывают гвардейцы.
— Я невинен, как младенец, — уверяет он и похлопывает по скамейке. — Леди Валерия, Пушинка, окажите честь.
Мою ладонь начинает покалывать. Пушинка взбирается на край скамейки.
Тарлон достаёт из кармана пластину и протягивает мне:
— Ты обронила тогда, в банке.
Ох, я ведь совсем забыла, что выронила табличку со счётом.
— Спасибо. — Сжимаю пластинку и присаживаюсь рядом с ним. — Как Нарнбурн?
— Отделение имперского банка перенесли в другое здание, информация о вкладах и депозитах сохранилась. Складскую зону сместили. Несколько улиц переформируют в сады. В целом… жизнь продолжается.
— И это хорошо.
— Да.