В доме, полном оружия, она не могла найти в себе мужества вонзить нож в спину отца, как следовало сделать в первый раз, когда он поднял на нее руку. Она выбрала легкий путь.
— У нас не будет любовной истории. Не трагическая, не печальная и уж точно не счастливая. Можешь забрать мою ненависть, — яростно сказала Серафина.
— Я возьму, — пробормотал я. — Ненависть намного сильнее любви.
• ── ✾ ── •
Вечером Нино присоединился ко мне на террасе.
— Савио рассказал мне, что случилось.
— Она очень решительная.
— От нее одни неприятности, — поправил он.
Я криво улыбнулся ему.
— Только не говори мне, что ты боишься девушки.
Выражение лица Нино не изменилось.
— К счастью, страх не входит в число эмоций, которые я открыл.
— Тогда продолжай в том же духе, — сказал я.
Страх был так же бесполезен, как и любовь— и еще более разрушителен.
— Меня беспокоит Адамо. Его посвящение через два дня. Держать Серафину пленницей в особняке могло усилить его нежелание давать клятву.
Я повернулся к нему.
— Думаешь, он откажется от татуировки?
Нино вздохнул.
— Понятия не имею. Он ускользает. Я не могу заставить его поговорить со мной больше. Киара единственная, с кем он проводит время.
— Адамо бунтует, но он все еще Фальконе. Стоит ли давить на него сильнее?
Нино покачал головой.
— Думаю, это заставило бы его отстраниться еще больше. Мы должны надеяться, что он придет в себя в конце концов.
— Посвящение перед нашими младшими офицерами и капитанами. Если он откажется .
"Нино кивнул, потому что понял. Отказ Адамо от татуировки был бы позором, предательством. Было только одно наказание за отказ от татуировки: смерть.
— Полагаю, нам не в первый раз придется убить значительное количество Каморристов, — сказал я.
— Эти люди верны. Было бы неудачно избавиться от них, и мы столкнулись бы со слишком многими противниками сразу.
— До этого не дойдет.
Нино снова кивнул и тихо встал рядом со мной.
— Ты дал Серафине что-нибудь от боли?
— Боли? — эхом отозвался я.
— Ее рана может причинять боль.
— Порез неглубокий. Это не может вызвать у нее ничего, кроме легкого дискомфорта.
Нино покачал головой.
— Именно так я думал, когда лечил рану Киары, но она была удивительно чувствительна к боли. И Серафина не будет отличаться. Может, даже хуже. Возможно, это первый порез, который она получила, возможно, это вообще первый акт насилия, Римо. Она будет чувствовать боль глубже, чем мы с тобой.