Зарычав, я сделал выпад и попал ему в плечо.
— Киара! — я протянул руку к Фабиано, чтобы остановить бой. Она замерла.
— Я подумала, что она могла бы поужинать с нами. Я готовлю макароны с сыром в духовке.
— Ты и близко к ней не подойдешь без присмотра, поняла?
Наконец она кивнула. Потом перевела взгляд на Фабиано.
— Почему бы тебе не позвонить Леоне. Я приготовила достаточно еды, чтобы вы могли присоединиться к нам.
— Хорошая идея, — сказал я и выскочил из ринга. Было очевидно, что сегодня я не смогу избавиться от гнева.
— Так ты приведешь Серафину?
— Нет, — коротко ответил я.
— Почему нет? — спросила Киара, и я направился к ней. Она не отступила, когда я остановился прямо перед ней.
— Потому что я не доверяю себе рядом с ней сегодня, ладно?
Киара кивнула, и между ее бровями появилась глубокая морщинка беспокойства.
— Ладно.
— Я могу принести ей поесть позже, — предложил Фабиано.
Я бросил на него тяжелый взгляд.
— Да, почему бы и нет? — мой голос звенел предупреждением.
Он долго смотрел мне в глаза, пока не выхватил телефон из кармана брюк и не поднес к уху.
— Это из-за Адамо?
— Что?
— Твое кислое настроение.
Я мрачно улыбнулся.
— Ты еще не видела меня в кислом настроении, и если я могу помочь, то не увидишь.
Она поджала губы.
— Он в конфликте с самим собой. Он не хочет разочаровывать тебя, но он также не хочет убивать и пытать во имя тебя.
Я ничего не сказал, только смотрел ей в глаза, пока она не отвела взгляд. Ей было труднее удерживать мой взгляд, чем Серафине.
— Он убивал и раньше.
— И он чувствует себя виноватым.
Я упёрся руками в бедра.
— Тогда его никто не заставлял. Он мог спрятаться, как и все остальные зрители боя. Он мог убежать. Он мог выстрелить в ногу или руку ублюдка, но Адамо выстрелил ему в голову.
— Может быть, — согласилась она.
— Когда-то Фабиано был хорошим мальчиком. Златовласка с раскаянием в скрипучей чистой белой рубашке, но теперь он мой силовик.
Фабиано фыркнул.
— Я никогда не был хорошим и определенно не являлся златовлаской.