– Ты знаешь, даже от одного вида этой кучи старого кирпича у меня от страха вываливаются кишки, – пробормотал Смитбек. – Когда Фэрхейвен уложил меня на этот стол и я ощутил прикосновение скальпеля к спине...
– Билл, умоляю...
Посвящая ее в жуткие подробности, Смитбек получал громадное удовольствие.
Он обнял ее за плечи. Голубой костюм от Армани, который он так любил, теперь висел на нем несколько свободно. Пережитые страдания не прошли даром. Журналист сильно похудел, его лицо приобрело несвойственную ему ранее бледность, а вокруг глаз появились горькие морщинки.
Продолжая идти на север, они перешли через Сто тридцать седьмую улицу. С нее в старинный особняк когда-то въезжали экипажи, но сейчас въезд по-прежнему был завален кучами принесенного ветром мусора. У въезда Смитбек снова остановился. Нора, проследив за взглядом журналиста, догадалась, что тот смотрит на разбитое окно второго этажа. Несмотря на всю свою внешнюю браваду, Смитбек побледнел еще заметнее. Немного потоптавшись на месте, он решительно зашагал вслед за Норой.
Подойдя к двери и постучав, они стали ждать. Прошла минута. Затем вторая. Смитбек и Нора продолжали ждать. Затем дверь со скрипом отворилась, и они увидели перед собой Пендергаста. Руки агента скрывали резиновые перчатки, а его элегантный костюм был усыпан известковой пылью. Не говоря ни слова, он повернулся, и гости последовали за ним по гулким коридорам в направлении библиотеки. Расставленные вдоль коридоров переносные галогенные лампы освещали холодным белым светом внутренности старого дома.
"С находящихся в библиотеке скелетов и чучел были сняты все скрывавшие их покровы. Освещение здесь оказалось более скудным, но Нора увидела, что половина полок опустела, а на полу ровными рядами стояли пачки книг. Пендергаст, лавируя между книгами, подошел к камину у дальней стены и лишь после этого повернулся к ним лицом.
– Доктор Келли, – произнес он, чуть склонив голову, – мистер Смитбек, я рад видеть вас в полном здравии.