Если Пендергаст и слышал его свист, то виду не подал.
* * *Спустя минуту О'Шонесси скользнул в белый кожаный кокон «роллс-ройса». Когда дверца машины захлопнулась, к нему вернулась благословенная тишина. Сержант так и не смог до конца понять, что такое агент Пендергаст. Не исключено, что, несмотря на весь свой утонченный вкус, парень все же на уровне. Как бы то ни было, решил ирландец, но в обществе агента следует держать глаза открытыми, а ухо востро.
– Через парк к Музею естественной истории, пожалуйста, – сказал Пендергаст водителю.
О'Шонесси от неожиданности вздрогнул. Разве он упоминал об опере?"
"– Вы скверно умеете скрывать свои мысли, сержант. Я обратил внимание на то, что, рассматривая акварели костюмов «Севильского цирюльника», вы машинально выстукивали указательным пальцем правой руки ритмику арии Розины из первого акта.
– За кого вы себя принимаете? – спросил О'Шонесси. – Неужто за самого Шерлока Холмса?
– Не часто встречаются полицейские, которые любят оперу.
– А как вы? Вы-то оперу любите?
– Терпеть не могу. Опера была своего рода телевизором девятнадцатого века: такая же горластая, вульгарная и безвкусная, с сюжетами, рассчитанными на интеллект ребенка. Причем ребенка дебильного.
Впервые за все время знакомства с агентом О'Шонесси позволил себе слегка улыбнуться.
– Пендергаст, на это я могу сказать лишь то, что ваша интеллектуальная мощь не столь велика, как вам представляется.
Его улыбка стала шире, когда на физиономии Пендергаста на миг появилась гримаса недовольства. Все-таки он сумел его достать!
Глава 4
Нора провела Пендергаста и унылого полицейского через двери Центрального архива. Она была страшно рада, что сумела добраться до цели, не сбившись с пути. Пендергаст чуть задержался на пороге, глубоко вздохнул и сказал:
– Дух истории. Упивайтесь им, сержант.
Он вытянул руки и пошевелил пальцами, словно разогревая их для встречи со старинными документами.
Рейнхарт Пак, тряся головой, двинулся навстречу Пендергасту. Старик вытер вспотевшую плешь носовым платком и сунул платок в карман плохо повинующимися пальцами. Появление специального агента доставляло ему радость, но в то же время и тревожило.
– Доктор Пендергаст, – сказал старик, – новая встреча с вами доставляет мне огромное удовольствие.