Я летел вниз. Туда, где бурлило огромное чёрное озеро, по берегам которого бродили тени людей.
Жирная тяжёлая вода вздыхала, выплёвывая на поверхность пузыри. И лёгкий волосяной мост тянулся через эту странную воду к бесформенному дворцу Эрлика.
Он возвышался, похожий на гору из жидкой грязи. Так дети делают у реки смешные постройки из ила или песка. И я уже видел распахнутые мне навстречу ворота. И могучего старца с раздвоенной бородой до колен.
Он сидел на кошме из переплетающихся в брачном танце змей и улыбался мне.
Тук-тук-тук-тук…
Где-то в вышине запел, заплакал шаманский бубен. Тук-тук-тук, тук-тук… Словно сердце застучало.
И вдруг всё изменилось, а я увидел самую обычную палату интенсивной терапии со стеклянной стеной, за которой суетился медперсонал.
Палата была большая — целый ряд широких кроватей на колёсиках.
Я смотрел сверху, словно бы с потолка. И видел мониторы, капельницы, аппараты искусственной вентиляции лёгких и прочую, неприятную для здорового человека медицинскую технику.
На кроватях лежали распластанные безвольные люди, присоединённые к капельницам, с прозрачными масками на лицах, с трубками, вставленными в дыхательные пути.
Успел подумать, что это — тоже своего рода ад, только иной, человеческий. Но ад, из которого пока ещё есть выход.
И тут в палату вошёл подтянутый бородатый доктор, а за ним — молоденькая медсестра.
Доктор подошёл к одной из кроватей, где, закрытый одеялом до подбородка, лежал бледный худощавый мужчина без маски.
— Надо переводить его в отдельную палату, — сказал доктор. — Дышит-то он сам.
— Но это же кома? — спросила медсестра.
Наверное, это была студентка. Уж больно юная всё-таки.
— И да, и нет, — ответил доктор. — Рефлексы-то не нарушены.
— А почему он не приходит в сознание? — спросила медсестра.
Я потянулся, приблизился, навис над ней и увидел её чистые-чистые глаза — голубые, с крошечными жёлтыми крапинками. Красивые глаза.
Человек на кровати что-то промычал.
Медсестра кинулась к нему, приподняла одеяло, заглядывая в лицо.
— Иван Сергеевич! — воскликнула она. — Он же говорит!"
"— Такое бывает и в коме, Лидочка, — покровительственно улыбнулся доктор. — Это просто бессмысленные звуки. Его сознание выключено. Он рефлекторно мычит, только и всего.
Человек прошептал что-то ещё.
Может быть, для доктора и медсестры это были бессмысленные звуки, но я различил:
— Керо.