Никакой военной охраны не нашлось у колдуняк для скромной процессии из дюжины тяжело нагруженных птиц, четырёх городских стражников и круглолицего чиновника в дорогом шёлковом халате, украшенном на груди круглой вышивкой, напоминающей печать.
Мало того, чиновник был вайгальский, а не из народа торговцев!
Значит, это не караван? Но тогда что? Разведмиссия?
Караван потихоньку миновал наше укрытие.
За последней птицей-верблюдом на длинной верёвке тащится человек. Я пригляделся и понял, что это наш пропавший воин — Незур.
Руки у него были связаны за спиной, морда разбита. Но шёл сам, а значит, особенных повреждений не получил.
Мы с Майманом переглянулись, и кусты огласил птичий щебет. Это был сигнал засевшим впереди охотникам не трепать пока тетиву. Незур-то всё-таки наш. Разобраться надо сначала, что он тут делает?
В кустах у реки мы устроились втроём: я, Майман и Айнур. У самой воды залегли за камнями охотники-волки, вооружённые луками, а Чиен возглавлял летучую дюжину, затаившуюся в подлеске.
Птицы подошли к реке и занервничали, требуя воды и привала. Они смешно вытягивали морщинистые шеи, издавали звуки, похожие на блеяние баранов.
То-то в лагере я не слыхал, как они кричат. Вернее слыхал, но думал, что это бузят их четвероногие соседи!
Один из стражников разулся, зашёл в воду, проверяя глубину. Мы знали, что там примерно по пояс, да и то лишь на самой середине. Зато водица ядрёная, с ледника.
Чиновник в халате начал ругаться.
Сказано было не только это, но больше я ничего не расслышал. Непорядок.
Стражники стали о чём-то расспрашивать Незура. Видимо, маленький нелепый караван заблудился.
Басовито закрякал селезень: «Рэб-рэб-рэб-рэб». Ему ответила утка. Это переговаривались волки Маймана.
Я с удовольствием отметил, что уже вполне отличаю утку от селезня.
Айнур задёргал головой — он не понимал особого языка своих союзников. Ведь «утки» не просто крякали, а сообщали сейчас ценную информацию.
Лежавший рядом Майман сжалился над командиром, пояснил чуть слышно:
— Сзади пусто. Четыре стражника — четыре стрелы. Можно начинать.
— Давай подползём ближе? — прошептал я. — У них — наш воин.