Но я-то ведь мог бы и догадаться!
Уж больно нахально вёл себя Багай. А дерзость здесь была капиталом богатых и образованных. Их просто воспитывали более свободно.
У меня и было-то всего два говорливых. И Лойчен сразу признался, что он — из торговой семьи. Надо было мне сообразить, что и с Багаем непросто.
«Зайцы» почти все были хорошими учениками, многие схватывали на лету. Они были хорошо развиты физически, только корми и учи.
Но все они выросли в горах, в дальних аилах. И не знали столько слов, сколько их знал Багай, чтобы спорить со мной.
Причём младше учились даже быстрее старших, видимо, возраст был более благоприятным. А вот общее культурное развитие не дотягивало у всех.
Фехтовальщик долго молчал, не понимая, что ему делать с рассказом мальчишки.
Только что во всех сегодняшних бедах был крайним я, и вдруг вина самого Чиена выросла выше гор. Он гладил рукоять меча и не находил слов.
— Ну, допустим, я тебе верю, — сказал Чиен наконец, не отводя от огня глаз. — Но зачем ты признался?
— Чтобы ты не думал, что я тебе вру! — насупился Багай.
Мальчишки зашевелились, окончательно выбитые из сна. Эх, был бы я чуть постарше, надавал бы по шее и Чиену, и Багаю! Правдолюбы недоделанные! А теперь мне что с ними делать?
— Иди-ка ты спать, — сказал я Багаю. — Я знал, что ты не виноват. И Чиен знал. Просто нам всем сейчас очень непросто. От армии ничего не осталось.
— Мы поймаем шпиона, — твёрдо сказал Багай. — Шасти говорит, что расставит на него ловушку, словно на зверя. Я ей верю, она — круто колдует!
— Точно, — сказал я. — Обязательно поймаем. Ты молодец, парень. Беги уже спать, а?
Чиен посмотрел на меня. Вздохнул:
— Надо сообщить Айнуру.
— Зачем? — удивился я. — Придёт — тогда и обрадуем. К тому же Багай — не воин. Его ещё учить и учить.
— Ты знал, что он внук Найена? — вскинулся фехтовальщик.
Его осенило, что он один тут дурак, а все остальные — в теме. Вон как зайцы шушукаются.
— Откуда бы? — удивился я.
— Но почему ты кинулся за него заступаться? — не сдавался Чиен.
Он хотел услышать хоть что-то понятное: его разыграли, надули…
Но мне не чем было его утешить.
— Да я бы за любого кинулся заступаться! — Ну не мог я соврать, говорил — как думал. — Все они — мои браться по крови и по оружию. Драконы или безродные зайцы — это неважно.