Думала — медведь шурудит в малиннике, а это — дедушка Тин. Он нам показал, где черника растёт, а я ему зелье пообещала от боли в суставах. Ноги у него сильно болят.
— И прямо один живёт? — не поверил Чиен.
— Один! — отрезала Шасти и отшвырнула молнию.
Та вспыхнула с грохотом, словно гром ударил. Запахло озоном.
Чиен болезненно поморщился. Шасти для него тоже, наверное, была «шпионом». Но что он мог с этим поделать?
Дед тем временем весело балагурил с мальчишками. Он не был похож на нелюдимого отшельника. Но и в версию со шпионом я не поверил.
"Лицо у него было всё в мелких морщинках-лучиках, подчёркивающих его добрый характер. Плохо выделанная кожа рубашки топорщилась — сразу понятно, что сам обрабатывал, шил. Такое не подделать.
— Садись к костру, дедушка Тин, — пригласил я. — Мясо уже сварилось.
Дед обрадовался угощению, как ребёнок. Угнездился рядом с Йордом.
Парни вслед за ним потянулись к котлу. Ягода — это вкусно, но сначала хорошо бы набить живот чем-нибудь плотным.
Нагулявшаяся Шасти тоже сдалась и взяла чашку с мясом. Я выловил для неё кулика, как деликатес.
Корзину с ягодами мы поставили рядом с котлом. Заедали мясо черникой — непривычно, но интересно.
Чиен замолчал, но так грозно сопел и косился на деда, что мне захотелось стукнуть его по башке. Дедок же улыбался, будто солнышко, и не замечал откровенной враждебности фехтовальщика.
Он наворачивал наше мясо, демонстрируя ровные белые зубы. Успевал и еду нахваливать, и рассказывать, как он по началу лета и в самом деле встретил в малиннике медведя.
— Я как спужался! Да как заору: моя, мол, малина! Медведь — тоже меня испужался. И напал на него с испугу понос-дристун! Так и остался я в тот день без малины! Как же в эти кусты полезешь, когда медведь там всё вокруг испакостил?
Мальчишки звонко хохотали. Говорливый дед им очень понравился.
Потом Шасти вдруг посмотрела на меня, открыла рот… Я вскочил, наложил мяса в две миски и унёсся в юрту.
Ну, забыл я про раненых!
В юрте у Шасти их было двое, оба уже не так плохо себя чувствовали, но девушка усыпляла их от завтрака до ужина, а потом и на всю ночь. Говорила, что раны так заживают в два раза быстрее.
Я подозревал, что спящие ещё и меньше мешают Шасти заниматься своими колдовскими практиками.
Пока мы тренировались с оружием, она по многу часов разбирала записи в своей колдовской книге, варила зелья, тренировалась в наложении печатей.