Я мотнул головой. Осторожным-то буду, не вопрос. Не мальчишка же я, в самом деле?
Вожак волков первым пошёл по тропе туда, где мы оставили крылатых волков. Пора было начинать торопиться — день-то на исходе.
Мы спустились в уютную низинку, заросшую папоротниками. Я уже немного научился ходить по лесу, а ветер дул в лицо, и своего волка Майман прямо-таки накрыл на месте преступления."
"Тот с хрустом жрал добытого глухаря! А жрать на работе да ещё и в одиночку — это на войне считается не комильфо.
Второй волк, которого выделили Чиену барсы, стоял рядом, весь распушившись от жадности, но на чужую добычу не посягал.
Майман взялся отчитывать обжору. Волков днём не кормят — бурчащее брюхо мешает в полёте.
Моего волка в этой гоп-компании не наблюдалось.
Я посвистел тихонько, и Мавик зевая выбрался из зарослей папоротника. В гору за мной он не полез, хитрюга, вернулся к своим на лёжку. Похоже понял, что на вершине горы соперников не планируется.
— Молодец! — Я потрепал его по шее и сунул в пасть кусочек вяленого по-охотничьи мяса.
Оно было без соли и вполне подходило для прикорма.
Мавик полез ко мне с нежностями, бодаясь лобастой головой. Сильный, как телёнок, он едва не сбивал меня с ног.
— Избаловал ты его! — буркнул Чиен.
— Это я-то своего избаловал? Мой посреди бела дня глухарей не давит.
Майман бросил отчитывать волка и велел ему живо доедать добычу. Тот виновато, бочком, подхватил птицу за крыло и понёс закапывать.
Разведчики просвистели, что патрулей не видно. Мы оседлали и подняли наших волков. И полетели низёхонько над самым лесом. Чтобы в случае опасности мигом нырнуть под защиту кедров.
Улетели только мы трое. Родовичи Маймана, волки-разведчики, остались наблюдать за караванной тропой.
В лагере нас встретили радостно. Мальчишки уже закончили заниматься, столпились вокруг меня. Темир прибежал.
Только Истэчи не было видно, задал я ему задачку с этим колесом.
И Шасти не вышла. Верно, или уснула, или опять по уши в своих колдовских занятиях и не услышала шума.
Ну, я к ней попозже сам нагряну. Надо же мне жену хотя бы потискать и понюхать? Пахнет от неё просто чудесно.
Из большой юрты, крытой корой вышел Ичин с тремя барсами. Видно было — советовались. Шаман на ходу раздавал распоряжения.
Пришёл и Айнур — озабоченный, мрачный, с огромным куском белой, тонко выделанной оленьей кожи. Сам велел кликнуть Йорда.