Нишай тяжело вздохнул:
— Ну, куда я убегу из сортира? В дерьмо, что ли закопаюсь, как жук?
Но Шасти только смеялась в ответ.
«Вот же несносная девчонка! Как же к ней подступиться?» — Нишай почесал нос о плечо кожаной рубахи — не шёлк, зато чесаться удобно.
— Неужели ты не можешь ослушаться своего Кая?.. — начал он осторожно.
— Это ты не можешь ослушаться, — фыркнула Шасти. — А я — не хочу!
— Глупая! — рассердился Нишай. — Кого я не могу ослушаться? Я тут один! И слушаю сам себя!
«И воду внутри себя, — подумал он.
— Вот-вот, — Шасти откровенно веселилась над пленником. — Кай говорит, что весь мир человека — у него в голове. Сначала человек придумывает, как ему надо жить. А потом становится рабом своих придумок. Живёт в придуманном мире, как в клетке. И лучше умрёт, чем сделает шаг наружу.
— Я не придумывал мир! — огрызнулся Нишай. — Я изучал, как живут другие! И понял, как надо жить правильно!
— Других очень много! — легко парировала Шасти. — Дикари живут своим уставом, караванщики — своим.
— Ты же сама сказала — они дикари! — поморщился Нишай.
— Ну да, — легко согласилась Шасти. — Но кто придумал, что это плохо? Кто решил, что именно дикари живут неправильно, а? Уж не ты ли?
— У них нет городов!
— А что в них хорошего? В городе я бы сидела взаперти, и нос высунуть не смела. Магичка — это же ведьма, да? Ну, вот и лежи тут, связанный магичкой!
Шасти обидно захихикала.
Нишай хотел ответить что-нибудь резкое, но терпеть больше не мог.
Он был рабом того мира, который придумала ему Шасти, крепко связав руки. Или он попросит горшок, или придётся лежать на мокром.
— Позови Незура? — попытался он в последний раз. — Пусть он отведёт меня? Он-то со мной точно справится!
— Его нет в лагере, — пожала плечами Шасти.
Нишай насторожился. Он знал, что Незур — из тех, кто охраняет лагерь и на охоту не ходит.
— Хорошо, — сдался он. — Давай свой горшок. А где Незур?
— Ушёл вместе с Каем в город. — Шасти достала и принесла отбитый с краю, но чистый горшок.
— А я? — Стеснение вдруг потеряло для Нишая всякую актуальность, но он всё равно буркнул, кое-как развязав штаны кончиками пальцев: — Отвернись!
— А тебе наконец-то отрежут голову! — рассмеялась Шасти, но отвернулась и честно ждала, пока все звуки стихнут.
Вот только девушка не молчала, и потому непослушные завязки штанов путались в пальцах.