Совсем. Как морок какой-то, сам не пойму, как я дал себя во все втянуть. Мама со своим нытьем про внуков, да и Виолетта вроде ничего так, симпатичная, в постели…. Ну… гхм… стихи тоже любит. И черт его знает как…. — Ярослав развел руки. — А потом, знаешь, как пелена с глаз пала. Стою, как идиот, какие-то коленца выделываю, мать ее меня потными руками за шею обнимает, кто-то сверху какие-то ленты привязывает, будь я лошадь свадебная. И все. Перемкнуло что-то, я в лифт и…
— А куда делся-то потом? — проявил инженерное любопытство Огарев-старший.
— Не поверишь, — хохотнул Ярослав. — Мир не без добрых людей. Соседи приютили.
— Н-да-а-а, — многозначительно произнес Михаил Константинович. Может быть, это неправильно — особенно в свете негодования супруги — но сына он понял. И упрекать его не мог при всем желании. А вместо этого вдруг усмехнулся. — Может и хорошо, что не женился. Сватья моя несостоявшаяся свои напором даже меня пугала.
Ярослав передёрнул плечами.
— Ой, не напоминай! Они до сих пор не могут успокоиться.
— Чего?!
— Да названивают обе, и Виолетта, и мамаша ее — «Ярослав, что случилось, Ярослав, давай поговорим и все обсудим».
— Помощь нужна? — обеспокоенно спросил Огарёв-старший. О том, что он должен был занять совсем иную позицию по данному вопросу, он благополучно забыл.
— Справлюсь, — беспечно отмахнулся Огарёв-младший. — Ты давай-ка лучше закусывай, язвенник.
Отец стал закусывать, а Ярослав отправился на балкон — покурить. Там его настигло сообщение от матери.
Мама: Ярослав, отец с тобой?
Сын: Так точно.
Мама: Выпиваете?
Сын: И откуда ты все знаешь?
Мама: У меня чуйка! Ты помнишь, что ему нельзя?
Сын: Помню. Я слежу. Два бокала пива и спать положу.
Мама: У себя?!
Сын: Ага. Ты сегодня свободная женщина. Пригласи подружек, устройте шабаш.
Мама: Ярослав…
Сын: Да, мамуль?
Мама: За желудок отца отвечаешь головой!
Сын: Отвечаю.
Отца Ярослав уложил спать на своей кровати, сам устроился на диване. Не мог отчего-то заснуть долго. Неудобно. Непривычно. Думал.
Глава 3. Чужая свадьба, чужая свадьба, случайный взгляд… Да нет, какие, к черту случайности
Весь ужас постигшего меня… нет, даже не несчастья… катастрофы, так точнее! — я осознала через день. Когда, придя с работы, обнаружила, что дверную ручку мне намазали дерьмом. То есть, обнаружила я это не сразу — а когда за ручку взялась. Что это дерьмо — когда поднесла руку к лицу.