Как я увела жениха с чужой свадьбы

— Зааай! — раздалось из прихожей.

— Да, дедушка Мазай? — мрачно отозвалась я и побрела на голос.

— Твои ключи, — Ярослав звякнул связкой о стекло полочки. — Убег. Буду поздно. Пока.

После этой милой сентенции он вдруг наклонился и поцеловал меня в щеку. С меня разом слетели остатки сна. Это что за новости?!

— Извини, рефлекс, — Огарев как ни в чем ни бывало сунул телефон в карман. — Все, до вечера.

Спустя секунду я уже осталась одна. Покосилась на связку ключей. Вот так вот запросто оставил ключи от квартиры почти незнакомому человеку.

Ну и что, что мы уже два раза спали вместе? В квартире куча дорогущей бытовой и оргтехники. И куча всего другого. Что это — беспечность? Скорее всего — уверенность. У Огарёва наверняка и связи имеются, если что. Да и вообще — понимает он, что я катушки ниток из его дома не унесу. И правильно понимает. Что брать чужое нельзя — это в меня в детстве вбили. Настойчиво вбили. На этой светлой мысли я поплелась на кухню пить кофе. В девять у меня первый клиент.

***Вечером Огарёв приехал не то, чтобы очень поздно.

Я сама только-только нарисовалась и успела принять душ в его роскошной ванной комнате. Зато он приехал с полными пакетами еды. На фоне последних дерьмовых событий в моей жизни это — казалось чудом. О том, что именно Ярослав был виновником травли соседей, я в данный момент не думала. Я наслаждалась суши.

— Тоня, прекрати жрать, надо же запилить контент!

— Да провались ты со своим контентом!

— Надо, Тоня, надо. Давай, сделай все на столе красиво.

Я вздохнула, засунула за щеку еще один ролл и принялась делать красиво. В конце концов, «запилить контент», чтобы все — в первую очередь, конечно, Виолетка с матерью — поверили, есть наша цель. А я как-то увлекалась и забыла. Чересчур быстро забыла.

Чудо, но на фото я опять получилась прилично — волосы после душа изволили лечь локонами, на щеках румянец. В общем, не сильно я портила фото белозубо улыбающегося Огарева.

Он же что-то быстро натыкал в телефоне, отложил его и расстегнул пару пуговиц на рубашке.

— Все, налетай!

— А ты?

— Пойду, переоденусь. Все не сметай, мне оставь.

Я показал язык великолепной огаревской спине.

— Ну что, дорогая, как прошел твой день? — суши мы смели. И теперь Ярослав заваривал чай. У него это как-то душевно получается. А я вот люблю кофе. Но теперь вот, видимо, придется пить чай. Сегодня — соломенно-желтого цвета.

— Упахалась, — «дорогая» сыто откинулась на стуле. И невинно добавила: — Богдаша сегодня приходил.