Неподалеку заполошно заголосила автосигнализация; у меня под черепом тоже били бой звонкие тревожные молоточки.
Я занял новую позицию, втиснувшись в ряд припаркованных тачек: с одной стороны прикрылся микроавтобусом, с другой – джипом кого-то из жильцов.
Дыша с посвистом, прислушиваясь разом ко всему, к внешним шумам и к собственным ощущениям, в том числе и к болевым, я перезарядился и изготовился к стрельбе.
Лариса лежала на асфальте всего в каких-то метрах пяти от меня.
Ее поза – с подвернутой под себя правой рукой – мне решительно не нравилась…
У подъезда, разбросав ноги, разлегся некто в прикиде, похожем на мой нынешний.
Еще дальше и правее, на тротуаре, лежал второй боевик.
Эти двое, как и женщина, неподвижны; но вот их-то позы, их неподвижность как раз меня радовали.
Я подумал – среди прочего, – что если бы нападавших было не двое, а трое или четверо, то мне был бы кирдык. Не спас бы надетый под куртку и свитер «бронник».
Я осторожно высунулся из укрытия. Переметнулся к Ларисе; присел возле нее на корточки. Держа в правой руке ствол, вертя головой и рыская глазами во все стороны в поисках неведомо чего или кого, левой принялся трясти ее за плечо.
Не дождавшись реакции, перевернул ее на бок… Неспешно, но и не медля, вытер окровавленную ладонь о полу ее демисезонного пальто.
Пуля попала Копыловой чуть выше правого глаза. Я сокрушенно вздохнул.
Среди всего прочего это означает и то, что она больше никому и ничего не сможет рассказать.
Все так же, пригибаясь, держа наготове «чезет», рыская глазами по сторонам, перебежал к тому, кто лежит возле подъезда.
Первое, что я увидел и на что сразу обратил внимание, была лишняя дыра в маске – она повыше штатных глазных отверстий. Вторая пуля угодила этому типу в горло, под нижний край маски… Готов, тут без вопросов.
Я уже хотел было переместиться к тому месту, где распластался второй боевик, но вдруг застыл на месте как вкопанный…
Манжета куртки киллера чуть вздернута наверх; на оголенном широком запястье видны уже знакомые мне часы – Seiko Kinetic.