Да и сама комплекция этого субъекта, его телосложение весьма убедительно свидетельствуют о том, что моя догадка верна: это не кто иной, как «черномасочник»…"
"– Серый?! – прозвучало у меня в наушнике. – Серый, не слышу тебя?! Ты там живой?!
– Живой! – зло сказал я, сплюнув под ноги. – Хрена толку!.. Наповал!! Три трупа… млять!!
Во двор, с другой стороны этого длинного здания, озаряя себя и ближнюю округу всполохами проблесковых маяков, влетела какая-то служебная машина.
– Уходи! – прозвучало в наушнике.
– Ухожу.
Почти не таясь, я пошел по диагональной тропинке через двор в сторону противоположного внутриквартального проезда. А где-то позади, оставленные мною на своих местах, как и оружие, остались три неподвижных тела.
Глава 18
21 апреля. Подмосковье,
Балашихинский район
Рассвело; транспортное движение, как обычно по утрам, становилось все интенсивней. Когда ехали по шоссе Энтузиастов на выезд в область, пришлось периодически включать проблески и крякалку.
Хотя охрана объекта была предупреждена по телефону о визитерах, двое сотрудников в камуфляже, вооруженные автоматами, все же вышли из сторожки и подошли к служебному транспорту. Водитель, опустив стекло, протянул охраннику удостоверение. Полковник Игнатьев, одетый, как и сидящий за рулем сотрудник, в штатское, тоже продемонстрировал свои служебные корочки. Третий в их компании – это был сотрудник физохраны, прикрепленный к Игнатьеву с момента создания СВОГ, – сидевший в кресле пассажира, показал свое удостоверение подошедшему с другой стороны машины охраннику.
Удостоверившись, что в приехавшем около семи утра на объект «Гелендвагене» находятся именно те трое, кому был выписан допуск, один из охранников коротко снесся с кем-то по портативной рации. Опустилась гребенка, препятствующая несанкционированному проезду на территорию объекта; стрела шлагбаума, наоборот, взмыла к небу.