И он не разрешает нам проводить празднества. Жечь костры, даже на Белтейн. В этот день мы отмечаем…
– Праздник святого Иосифа, – подхватил Норман.
– Вы и это знаете? Вы католик? – сначала оживилась она, но затем осеклась и с опаской спросила: – Не протестант?
– Все верно, я католик, – успокоил ее Норман. – Думаю, у нас и здесь, у вас, много общих праздников. Рождество? Пасха? – Кейтлин кивнула. – День святого Патрика? Его и в Америке отмечают.
– Правда? – Это обрадовало Кейтлин. – Пастор Бирн очень любит День святого Патрика.
Норман засмеялся вместе с ней, и она окончательно расслабилась. Норману это нравилось: когда людям было комфортно рядом с ним, ему и самому было комфортно.
– Послушай, Кейтлин… – Он расстегнул куртку и вытащил из внутреннего кармана фотографии. – А ты, может быть, случайно не видела рядом с деревней никого из этих людей?
Вот как это работало: когда всем комфортно, странные вопросы не выглядели такими уж странными.
Кейтлин взяла фотографии Купера и Суини в руки и несколько мгновений с любопытством рассматривала их.
– Нет. – Она покачала головой, возвращая фото. – До вас здесь никого не было… А что? Они были с вами?
– Да. – Норман вздохнул, обратно застегивая куртку.
Стоило ему упомянуть лес, как Кейтлин повернулась в сторону конца улицы: оттуда открывался вид на пустошь под низким сумрачным небом. Там, на другой стороне, высилась черная кайма леса."
"Лес был виден из любого места в этой деревне, из каждого окна, с любой улицы. Словно все здесь с умыслом построено так, чтобы не давать никому забыть, кто на этой земле главный.
– Это плохо. – Кейтлин нахмурила светлые брови, и ее лицо начало медленно наполняться тревогой.
Так всегда случалось. Каждый раз. Когда люди сталкиваются со сверхъестественным, они чувствуют опасность – но не могут ее объяснить. Дети не могут рассказать о том, что их напугало. Взрослые, пытающиеся рационализировать страх перед вещами, которых не должны бояться. Норман оглянулся на Доу, но тот молча ждал, позволяя ему разобраться.