Джемма понятия не имела, куда идет, – это сон, здесь свои правила, – но она абсолютно не хотела видеть, как доктор Грустное Лицо откроет дверь в палату. Поэтому она толкнула тяжелую дверь на служебную лестницу и… Действительно оказалась на лестнице. С чего бы это? Разве у нее были плохие воспоминания, связанные с лестницами?
– Можно вопрос? – раздался голос Купера из-за спины, когда Джемма принялась энергично спускаться вниз.
Джемма весело ответила:
– Не-а.
– Я хотел…
– Не-а, – повторила Джемма. – Ты отказываешься отвечать на мои вопросы, я отказываюсь отвечать на твои.
Не оглядываясь на него, она потянула на себя дверь, ведущую на этаж ниже, гадая, какое представление приготовит ей подсознание на этот раз. Тем не менее за дверью снова оказалась больница.
– Ну вот, сон повторяет…
Джемма оборвала сама себя. На этот раз коридоры были не белыми, а светло-бежевыми, с декоративными зелеными панелями, с мягкими креслами вдоль стен. Не городская чикагская больница, нет. Не дождливый ноябрь ее девятнадцатилетия.
За открытой дверью был частный госпиталь в пригороде Сакраменто.
Филу, устало опиравшийся на свои колени, поднял голову, увидев ее. Выглядел он ужасно: джинсы и рубашка были в засохшей крови, изможденные глаза, а щетина, которая обычно придавала его лицу небрежно-байкерский налет, сейчас делала его старше на добрых десять лет.
– Он в операционной, – глухо сказал Филу. – Уже полтора часа.
А ты только приехала. Вслух этого он не произнес, но оно незримо повисло в воздухе между ними.
Джемма тоже ничего не сказала. Не стала спрашивать «Как он?» или «Какие у него шансы?». Джемма никогда не задавала таких вопросов. Еще Джемма не сказала ему, что не собиралась приезжать: это Катрин ее привезла, думая, что она и так сюда направляется. Естественно, а что еще ей было думать? Парень Джеммы потерял больше литров крови, чем в принципе в нем было, и, скорее всего, почку-другую. И может быть, в ближайшие часы потеряет жизнь – во дела. «Куда еще могла направляться Джемма?» – подумала, наверное, малышка Катрин.
Филу продолжал смотреть на нее так, словно что-то о ней понимал. Может быть, и правда понимал. Джемма бы не назвала себя сложным человеком.
– Скажешь что-нибудь? – спросил он, а когда не дождался ответа, бессильно потер глаза. – Ладно. Побудь здесь, я схожу за кофе.
И он прошел мимо нее, едва задев плечом, и скрылся за поворотом.