– Как и Брайан.
Купер в недоумении сдвинул брови:
– Мы все застряли здесь.
Джемма медленно покачала головой:
– Я не про Глеаду.
И, наконец сообразив проводить ее взгляд своим, Купер обернулся.
Брайан Суини – десятилетний, тощий, с вихрастым светлым чубом и очень, очень несчастный – расположился на пластиковом сиденье вдоль стены. Частный госпиталь снова изменился, на этот раз превратившись в совсем незнакомую Джемме больницу.
– Нет, – беспомощно вырвалось у Купера. – Не надо.
Пальцы Брайана постоянно двигались: он то ковырял ногти, то сжимал свои руки, то до хруста выгибал суставы.
– Все хорошо. – Мужчина сжал его руки. «Это его отец, – вспомнила Джемма. – Мистер Суини. Джонатан? Джеффри? Джеймс, точно. Джеймс». – Но не надо плакать сразу, как зайдешь, хорошо? Он многое пережил. Не нужно заставлять его волноваться.
Брайан кивнул и хотел что-то сказать, но в этот момент в коридоре появился молодой приятный врач; Джемма сделала шаг к стене, чтобы пропустить его, хотя какая-то шальная мыслишка о том, что она может проходить сквозь предметы – наверное, – уговаривала ее встать прямо посредине коридора.
– С ним ведь все в порядке? Нам позвонили, и мы тут же приехали… Жена подъедет позже… – поднялся с места мужчина. Брайан же остался сидеть, вцепившись в кресло.
Доктор мягко улыбнулся:
– Он очнулся вчера, так что сейчас уже в состоянии принимать посетителей.
Джемма начала догадываться, что здесь происходит, и, как и Брайан, тоже посмотрела на дверь. Потом на лицо Купера. То, бледное и испуганное, застыло, как гипсовая маска. Он попросил:
– Роген, не нужно.
– Почему? – спросила Джемма, не отвлекаясь взглядом от разворачивающейся истории. – Твоя галерея выглядит не хуже моей.
– Прекратите, – сипло сказал он.
– Пойдешь сам или с папой? – тем временем ласково спросил доктор.
Брайан неуверенно поднялся с кресла, и его пальцы снова начали жить собственной жизнью. Действительно, Джеймс не зря сказал про слезы: малец выглядел так, словно готов разрыдаться.
– Иди, – подбодрил его отец. – Ему сейчас нельзя принимать много людей сразу. Я тут подожду.
Доктор положил руку мальчику на плечо, подводя его к двери, и улыбнулся:
– Я не буду заходить, побудьте вдвоем.