Пришла я в себя, когда он перекладывал меня на постель. Открыв глаза, я оглядела мрачную спальню. Я лежала на кровати внушительных размеров, застеленной чёрным шёлком. Горел камин, хоть как-то внося оживление в комнату."
"– Крон, у вас и простыни чёрные? Нет, это уже явный перебор! Это же не спальня, а склеп. Что за приверженность к чёрному цвету? От него и до депрессии недалеко, – проворчала я. – Вам известно о существовании хотя бы шоколадного оттенка? Уже бы не так мрачно стало, – продолжала наставления я, обняв подушку.
– Можете переделать эту комнату.
– Не соблазняйте, а то я на вас так зла, что окажетесь среди кружев и рюшечек. Розовых, – мстительно проговорила я. Представив его в таком интерьере, я не выдержала и засмеялась, уткнувшись в подушку.
– Принцесса, почему вы пьяны?
– С горя.
– И что случилось?
– Что случилось? Да хотя бы то, что я ваша Кьяри.
– Вас это так сильно расстраивает? – осторожно спросил он, присаживаясь на постель.
– Меня это убивает, – честно ответила я.
– При чём здесь он?
– Это из-за него у меня крылья. Он играет и вами, и мной в угоду своему тщеславию.
– Вы это там узнали?
– Крон, подумайте сами. Кьяри – это истинная спутница. Но я истинная спутница Шерридана, это факт. Вас не удивляет, что, несмотря на появившиеся крылья, я не люблю вас, не хочу вас и глаза бы мои вас не видели?.. – В подтверждение своих слов я эти самые глаза закрыла, блаженно устроив многострадальную голову.
– Принцесса, выпустите крылья, – услышала я тихую просьбу.
– И вы дадите мне поспать? – спросила я, не открывая глаз. Спать хотелось жутко, хотя я и так была во сне.
– Обещаю…
Легким толчком я освободила крылья и провалилась в сон.
Мечты сбываются! Крон это всегда знал. Он умел добиваться поставленных целей, но никогда ещё они не сбывались таким причудливым и извращённым способом, принося одну лишь горечь.
Сколько ночей он грезил о том дне, когда в его постели окажется Кьяри, причём по собственному желанию.
Он смотрел на её тонкие и нежные черты, на белокурые волосы, разметавшиеся по чёрному шелку, а в сердце затаилась боль. Он знал её лицо наизусть, каждую черту мог воспроизвести по памяти.