– Знаешь что, – заявила я, протирая раскрасневшееся «от жара» лицо краешком полотенца. – И правда, поезжай-ка на работу сам, я дождусь врача. Мало ли что.
– Наверно, да. Я могу тоже задержаться. Варя, у тебя где болит? – теперь, когда Гриша видел, что его доченька стонет от боли, он, естественно, по-настоящему заволновался. Перебор.
– Только голова, – простонала она.
– Я сейчас дам таблетку, – подпрыгнула я. Бабуля побежала за водой, а я за таблеткой. И только стоя рядом с аптечкой, я неожиданно задумалась о том, что таблетку-то я ей дать не могу.
– Ну что, полегче? – спросил Гриша, когда Варя с видимым усилием проглотила таблетку и откинулась обратно на подушку. Она бросила на меня короткий, полный вопросов взгляд, и я осторожно кивнула ей.
– Полегче, да, – заверила она отца. – Поезжай на работу, мама присмотрит за мной.
– Как же тебя угораздило? – спросил муж, имея в виду, конечно же, грипп или что уж там мы с ней придумаем, пока будем ждать врача. Но Варвара поняла его вопрос по-своему и, к искреннему изумлению бабули и отца, вдруг принялась рыдать с утроенной интенсивностью. Я сделала большие страшные глаза и принялась причитать, что, мол, это Гришка довел дочь. У нее, мол, температура, а он со своими вопросами.
– Нет, только этого нам не хватало, – горячился Григорий, лопая Варин омлетик. – И так все эти тесты, ГИА, она заниматься должна. А это, похоже, что-то серьезное.
– Ох, да. Серьезное, – выдохнула я, отбивая эсэмэску Людмиле, чтобы на работе меня сегодня не ждали.
Звонить в поликлинику – это было хорошо. Там было беспробудно занято, и я набирала и набирала номер, снова и снова, и можно было никому не смотреть в глаза и не отвечать ни на какие вопросы.