Помните такую песню – «Побудьте день вы в милицейской шкуре – вы жизнь увидите наоборот…»?
– Есть же какие-то правила, жалобы, прокурорский надзор…
Он был зол и сварлив, но эти несколько часов его все же малость пообтесали и уверенности в себе лишили. Совсем другой человек получился.
– Все есть, – сказала Даша. – Только вот доказать что-либо будет затруднительно, уж вы мне поверьте…
– Вы в самом деле не боитесь.
– Вашего патрона? – подняла она брови. – Ну хорошо, давайте просчитаем варианты… Беда ваша в том, что сейчас нету Советской власти.
И максимум через час устроюсь в какую-нибудь частную фирмочку, где будут мне платить впятеро больше, чем здесь, да вдобавок регулярно… В фирмочку, принадлежащую какому-нибудь шишкану из тех, кто и сейчас на вашего босса плюет через губу… Так что ни черта вы мне не сделаете.
Судя по его лицу, изъянов он не нашел.
– Вот так-то, – сказала Даша без всякого торжества. – А посему кончайте на меня давить, думайте лучше, как отмыться. Между прочим, не забывайте, что я вас из-под пули выдернула. Дело не в ваших горячих благодарностях, которые мне по барабану, а в констатации того простого и ясного факта, что вас всерьез собрался пришить кто-то серьезный.
– Чушь какая-то… – Он потер виски, брезгливо принюхиваясь к своему опозоренному костюму. – Дайте сигарету, у меня эти бандерлоги отобрали…
– Ради бога, – Даша придвинула ему полную пачку. – Можете не возвращать, я из-за вас и так куртку перепачкала, и того хватит…
– Ни черта не понимаю, – сказал он почти жалостно.
– Вы на каком свете живете? – спросила Даша. – В жизни не поверю, будто не знаете, что появилась у нас давно новая национальная традиция: мочить опасных свидетелей…
– Но я…
– Ерзаете вы на стуле, хоть в нем и гвоздей торчащих нету, – сказала Даша. – Может, и прикинули уже, кто вас хочет шлепнуть и за что… А может, и ни за что.