– Позвольте вам кое-что напомнить? – сказал он вдруг. – Органы дознания вправе задерживать только при следующих основаниях: первое – когда лицо застигнуто в момент совершения преступления или непосредственно перед совершением, второе – когда очевидцы либо потерпевшие прямо укажут на данное лицо, как на преступника, третье – когда на подозреваемом, либо на его одежде, либо в жилище обнаружены следы преступления. Что-то я не усматриваю в моем случае ничего из перечисленного.
– Есть еще оговорочка под названием «иные данные», – сказала Даша.
– При наличии иных данных подозреваемое лицо может быть задержано только в том случае, если оно покушалось на побег, либо не имеет постоянного места жительства, либо его личность не установлена. Мое удостоверение у вас на столе.
– Паша, слышишь? – спросила она. – Бог ты мой, какой юридически подкованный клиент пошел, чеканит, как из пулемета… Милейший гражданин Киреев, в той самой книжечке, которую вы цитируете, черным по белому написано, что мотивом задержания могут быть и опасения.
– Так ведь вам от этого не легче, – сказал майор.
– Думаете? – прищурилась Даша.
– Уверен.
Увы, ей ничего не оставалось, кроме как идти по его стопам – затягивать беседу. О Ксаночке до сих пор ни слуху ни духу…
– Хорошо, я похититель, – усмехнулся он. – А где, простите, доказательства и свидетели? И кого я похитил, наконец?
– Узнаете, – пообещала она. – Все вам будет – и свидетели, и ионный душик, и раз-два по морде… Это цитата из классика, так что не торопитесь сочинять на меня в уме телегу за применение недозволенных методов… Вам известен такой полковник Волхович?
– Как вы сказали? Впервые слышу.
– Фотографию предъявить?
– Сделайте одолжение. – Он с невозмутимым лицом повертел снимок, бросил на стол. – Впервые вижу.
«На того, кто дежурил тогда на вахте, надежды мало, – лихорадочно соображала Даша. – Он их не запомнил. Даже тогда, по горячим следам, когда составили фоторобот, опознать не брался. Нужна Ксана, как воздух.