Передвигаться можно и на тачке – выданные Галаховым денежки приятно оттопыривали внутренний карман куртки, а вот отчета о командировке, где следует скрупулезнейше указать каждую потраченную копеечку, писать наверняка не придется…
И она продолжала хаотичные странствия, обходя «блошиный рынок» то наискосок, то по периметру, для вящего правдоподобия то покупая пачку китайского печенья, то перебирая видеокассеты. Ничего интересного не происходило – однажды цыганка предложила погадать, однажды сытый лоб в коже поинтересовался, не желает ли девочка потрудиться на непыльной работе с моментальной выплатой вознаграждения наличными.
Еще примерно через полчаса в поле зрения оказалась дичь. Даша заняла удобную для наблюдения позицию неподалеку. Делая вид, что разглядывает россыпь разноцветных обложек дамских журналов в газетном киоске, наблюдала, как нехороший человек по прозвищу Ухо договаривается с клиентом. Судя по внешнему облику и несуетливому поведению, клиент был понимающий, и дело шло, как по маслу.
Договорились окончательно. Денежки перешли из рук в руки. Точно, клиент деловой – деньги отдал, не суетясь, спокойно выслушал инструкции и направился к одной из близлежащих серых девятиэтажек, а нехороший человек по прозвищу Ухо тут же использовал нехитрый прием под названием «замешаться в толпу».
Даша двинулась за клиентом и, определив, что он пойдет во двор девятиэтажки, от дальнейшего следования в кильватере тут же отказалась.
"Ага! Откуда-то слева возник Золотой Петушок с пластиковым пакетом в руке, направился вслед клиенту.
Даша, мгновенно собравшись, пустилась вдогонку.
Настигла за углом дома – где их не мог увидеть любой болтавшийся на рынке. Наддала, настигла у самого подъезда, в прыжке схватила одной рукой за ворот и притиснула к бетонной боковине входа, а другой схватила пакет и крутанула несколько раз, обматывая вокруг запястья – как, собственно, и поступала раньше, когда брала подобную публику с поличным, чтобы не успели отбросить подальше и заорать, что они тут ни при чем.
Золотой Петушок был учен и ситуацию оценил мгновенно. Когда повернул голову, на худой курносенькой физиономии читался несказанный ужас. Никак ему не хотелось на нары.