– Я же сказал – теперь все вопросы решает Твердохлебов. Но, в отличие от меня, он с вашим братом вряд ли будет встречаться где-нибудь вне стен Большого дома на Литейном. – Кирилленко усмехнулся и выпустил через ноздри две струи дыма.
– Это мне уже известно, – согласился вор. – Но я с ним и сам никаких дел иметь не собираюсь. С тех пор, как взорвали Пегаса, многое изменилось. Война началась. И твоим-то несладко приходится, верно? – усмешка заиграла на губах старика. – Но не для того я встретился с тобой, начальник, чтобы в делах бандитских ковыряться.
При упоминании об основателе финансовой пирамиды «Эверест» Кирилленко внутренне содрогнулся, но виду не подал. Все-таки столько лет в милиции.
– Какой еще Денисов? – полковник брезгливо скривил тонкие губы.
– При аресте, говоришь? – вор остановился и хищно посмотрел полковнику прямо в глаза. – Да нет, я имею в виду того, у которого сначала похитили дочь, потом застрелили жену в развалинах Фрунзенского универмага, а вместо помощи в освобождении заложников отобрали приготовленный для выкупа «лимон» американских зеленых баксов!
Глаза старика смотрели холодно и беспощадно.
– О чем ты, Сергеев? – холодно произнес полковник, сглотнув вдруг появившуюся во рту горькую слюну. – Какой универмаг, какие заложники?! Откуда такая дешевая туфта?!
– Дешевая, говоришь? – ехидно переспросил вор и покачал головой. Он опять зашагал по продуваемому ветрами с Невы скверу, и полковнику оставалось только послушно следовать за ним.