О саботаже он будто бы и не слышал, хотя ведь сам представляет из себя пример небрежного исполнения своих обязанностей. Я же могу очень хреново ловить шарики, а потом просто пожать плечами — дескать, не углядел, бывает, простите за подорванную базу. Кончено, я не будут поступать как гнусная свинья. Рисковать продовольствием для солдат — не мой способ. Солдаты не виноваты. Но жирдяй же этого не знает, вот что странно.
— Выпускайте свои приказы на здоровье, господин полковник. Только вы зря бумагу замараете. У меня уже есть приказ от нашего общего командования, — замечаю.
И я резко встаю и, подождав следом поднявшуюся Свету, стремительным шагом направляюсь к двери.
— Постой, голубчик! — доносится встревоженный голос Жипина. — Что у вас еще за приказ?! О чем вы?
— Я не могу посвящать посторонних, — оборачиваюсь. — У вас нет нужного допуска. Всего доброго.
— Стойте! — Жипин встревожился не на шутку. — Вы можете как-то подтвердить свои слова? Насчет приказа?
— У меня в резиденции сейчас находится лучший Устранитель всех времен Фирсов Ефрем Кузьмич, — пожимаю плечами. — Его местопребывание не является тайной.
— Стойте! — повторяет Жипин и нервно натирает друг о друга пухлые руки. — Голубчик, куда же вы спешите? Чаек даже не допили. А варенье? Вкусное же варенье. Давайте еще побеседуем.
— Некогда, извините, — я берусь за ручку двери. — Разве что вы всё же сдержите свое слово, тогда у нас появится предмет обсуждения.
— Да-да, конечно, — Жипин хватает трубку. — Сейчас напечатают новый приказ. А пока же попейте чаек, это много времени не займет.
— Конечно, — я киваю Свете обратно на стул, и она послушно садится первой, а потом уже моя очередь. Правила приличия, все дела.
Дальше наша беседа идет в таком ключе, в котором изначально должна была начаться. Полковник велит помощникам приготовить приказ о снабжении нас царскими ИРП.