У них роман?
Измена между двумя самыми близкими мне людьми?
Я мотаю головой, не в силах принять эту правду.
Так больно, Господи.
За что ты так со мной, любимый?
– За что? – Демид склоняет голову на бок, а я осознаю, что задала вопрос вслух. – Ты – пустышка, которая не может родить мне ребенка. Я хочу семью, а не бегать с тобой по врачам. Мариса легко подарит мне детей.
И я.
Я ведь тоже…
Демид всегда поддерживал меня, шептал слова утешения. Убеждал, что это не страшно, что у нас обязательно будет несколько сыновей и дочка.
Боль как ядовитый плющ расползается по телу, обжигает внутренности. Меня скручивает, разрывает на кусочки от его слов.
Как можно из нежного мужа превратиться в такого жестокого изменщика?
– Демид... – зову мужа, не веря, что он поступает так со мной.
Почти говорю про то, что я тоже подарю.
Что я беременна, нужно с этим что-то делать.
Но признание, которое рвалось из меня каждую секунду, теперь наглухо запирается за всеми замками. Я не могу этого сказать.
– Уходи, Лиза, ты мне надоела, – взмахивает рукой, поворачиваясь к Марисе. – Не хочу тебя больше видеть.
– Демид, – Мариса сжимает его ладонь, словно пытаясь образумить. – Может…
– Нет. Она сегодня же съедет, и мы больше не увидимся.
В голове шумит, чужой разговор доносится сквозь толщу воды.
Вся счастливая жизнь рухнула в одночасье.
Демид относился ко мне как к хрустальной вазе.
А теперь сам разбил на миллион осколков.
И даже не заметил этого.
Он дарит Марисе влюбленный взгляд, которым раньше смотрел только на меня.
– А если бы я была беременна…
Вопрос срывается с губ быстрее, чем я успеваю обдумать его.
– Беременна? – Демид безразлично пожимает плечами, окончательно убивая меня. – Пошла бы на аборт.
Глава 2
Я жду, что это окажется жестокой шуткой.
Неудачной, чудовищной шуткой.
Демид ведь не мог так поступить со мной, с нами.
Он никогда не говорил со мной подобным тоном, всегда был нежным и любящим.
– Аборт?
Переспрашиваю глухо, мир кружит перед глазами.
Так не вовремя покатывает тошнота к горлу, тело слабеет.
Я держусь из последних сил, потому что теперь не смогу произнести три заветных слова, которые так грели меня. А теперь сжигают до тла своей ненужностью.
Я тебя люблю.
Я жду ребенка.
– Да, Лиза, аборт, – его слова шипами впиваются в кожу, вырывая из меня по частичке.