– Ещё и конфеты для этой взбалмошной девчонки! Она и так милорду всю душу вымотала, а все ей мало, всё подарочков требует… И как только он терпит её капризы?!
Накинув капюшон, я отправилась в обратный путь.
Снег по-прежнему летел мягкими хлопьями, но сейчас он не радовал. Случившееся в графском доме огорчило меня куда больше, чем я хотела бы признать. Впервые неизвестность перед будущим настолько сильно омрачила сердце. Даже если нам повезет, и мы сможем дать за Констанцей и Анной хоть какое-то приданное, и если найдутся женихи для моих сестер, это не значит, что моя жизнь устроится так же.
Монастырь…
От этого сердце словно сжимала ледяная рука. Но лучше монастырь, чем продавать свои поцелуи за десять золотых. А граф, похоже, привык добиваться любви девушек – не золотом, так конфетами и подарками… Интересно, кто же та капризная девица, которая истерзала графскую душу?.
Гнев, охвативший меня в доме графа, уже улетучился, и на смену ему пришла усталость. Не телесная, а духовная.
В это день у меня все валилось из рук, так что даже господин Маффино в конце концов не выдержал. Отругав меня за испорченные вишни в ликере, он приказал налить чашку горячего шоколада и посидеть у окошка, любуясь на снегопад.
– Сладости требуют душевного равновесия, – заявил он, занимая моё место у прилавка.
Колокольчик звякнул, и в лавку вошел посыльный господина Чендлея.
– Вам как обычно? – спросил хозяин, доставая с полок свежие бисквиты.
– Я к вам с поручением от милорда де Конмора, – важно сказал посыльный и развернул длинный список.
Шоколад в чашке остыл, пока мы с господином Маффино выслушивали, что необходимо приготовить к следующей неделе.
– На следующей неделе граф устраивает предновогодний бал, – пояснил посыльный, и было видно, что он очень горд объявить об этом первым. – Граф прислал задаток и требует, чтобы угощение было готово в срок и в лучшем виде.